— А теперь, если вы закончили отнимать у меня время, — сказал Вагнер, жестом подзывая одного из санитаров. — Я бы хотел забрать тело и поехать домой.

— Минуточку, — сказал Каллахан, жестом останавливая санитара. — Вы оба ошибаетесь, — он перевёл взгляд с Вагнера на Алекса. — Этот человек никак не мог погибнуть от удара молнии.

— Конечно, мог, — сказал Вагнер, прежде чем Алекс успел ответить. — Ваша дрессированная обезьянка, — он указал на Алекса, — сейчас как раз собирается указать на шрамы на руках этого человека.

Каллахан посмотрел вниз, и Алекс направил луч фонарика на обнаженную левую руку, где виднелся ряд шрамов, похожих на вены. Они напомнили Алексу о корнях.

— Это фигуры Лихтенберга, — продолжил Вагнер. — Это шрамы, которые образуются вдоль пути, по которому проходит молния, когда проходит через тело. Обезьяна, — он снова указал на Алекса, — заметил ожог на левой руке убитого, очевидно, в том месте, где он прикасался к фонарному столбу. — Вагнер указал на сгоревший уличный фонарь позади них. — Молния ударила в столб, прошла сквозь нашу жертву и упала на землю, убив ее в процессе. А теперь, если вы не возражаете, мне нужно заняться работой.

Он посмотрел на Каллахана и Алекса по очереди.

— Ну что? — Сказал Каллахан, поворачиваясь к Алексу. — Он прав?

— Вы оба правы, — сказал Алекс.

— Я окружен идиотами, — проворчал Вагнер.

— Вы были правы насчет улик, — признался Алекс разгневанному коронеру. — Но лейтенант прав, это не могло быть ударом молнии.

Вагнер вскинул руки и попытался возразить, но Алекс продолжил, прежде чем он успел заговорить.

— Потому что эти здания, — он указал на кафедральный собор и Рокфеллеровский центр, — по закону штата пять лет назад были обязаны установить на своих крышах осветительные приборы. До этого смерти от молний в городе случались гораздо чаще, и лейтенант это знает. В наши дни они случаются только в жилых районах.

Уорнер выглядел так, будто хотел ответить, но вместо этого закрыл рот. Может, он и придурок, но не дурак. Он знал, когда нужно сдаваться, когда проигрываешь.

— Если ты знаешь, что это был не удар молнии, — сказал Каллахан Алексу, — тогда почему ты так сказал?

— Я сказал, что в него ударила молния, — сказал Алекс, указывая на мертвого мужчину. — Но вместо того, чтобы молния попала в уличный фонарь и убила нашу жертву электрическим током, все произошло наоборот. Молния ударила его вот сюда, в грудь, затем прошла по левой руке и упала на землю, пройдя сквозь фонарный столб, расплавив провода внутри. Вот почему погас свет.

— Как это возможно? — Вагнер усмехнулся. — Или вы думаете, что Эндрю Бартон убил этого человека?

Каллахан украдкой взглянул на Алекса, и Алекс понял, что лейтенант подумал именно так. Конечно, местный маг-электрик из Нью-Йорка, сам Повелитель Молний, мог убить мертвеца, вот почему Каллахан хотел, чтобы Алекс увидел тело. Ему нужны свидетели, если он хочет иметь шанс арестовать чародея.

— Нет, — сказал Алекс, отвечая на вопрос Вагнера. — Если бы чародей хотел убить этого парня, он бы просто превратил его в слизняка и раздавил. Бартон слишком умен, чтобы убить кого-то таким способом, который может привести только к нему.

— Ты думаешь, это сделал кто-то из других чародеев? — Спросил Каллахан, понизив голос. — Кто-то пытается подставить Бартона?

Алекс пожал плечами.

— Возможно, — признал он, — но это кажется немного очевидным. У чародея был бы план получше, вам не кажется?

— Ты так и не объяснил, как в жертву ударила молния, — усмехнулся Вагнер. — Раз уж ты не думаешь, что это сделал Бартон.

— Я не люблю давать ответы, пока не закончу расследование, — сказал Алекс, опуская на землю сумку с инструментами и открывая её.

— Сколько тебе нужно времени? — спросил Каллахан, пока Алекс доставал окулюс и мультилампу.

Алекс огляделся. Кроме тела, смотреть было особо не на что. К тому же полицейские уже осмотрели место преступления и уничтожили все следы.

— Десять минут, — сказал он. — Может, пятнадцать.

Вагнер выругался и направился к фургону коронера, а Алекс ухмыльнулся.

— Я скучаю по Андерсону, — проворчал Каллахан.

— Я тоже.

Он зажег горелку призрачного света, которую прикрепил к основанию лампы, затем закрыл шторку, и сквозь граненую стеклянную линзу полился бледно-зеленый свет. Надев окулюс, он направил луч на тело мертвеца. Фигуры Лихтенберга на его руках и груди засветились и ярко засияли в свете лампы. Алекс даже видел, как они пробегают по его груди, просвечивая сквозь белую рубашку. Это было похоже на изображения кровеносных сосудов, которые Алекс видел в медицинских учебниках Игги.

Алекс ожидал, что шрамы, оставленные магическими разрядами, тоже засветятся, но когда он направил свет на остальную часть тела мертвеца, оно тоже засветилось. Сияние было не таким ярким, как у шрамов, но всё же было заметно.