— Да, папочка, — ухмыльнулся Том с дивана, и мой кулак сжался от желания врезать по его самодовольному лицу.

Я сделал всего два шага, когда Ретт остановил меня одним вопросом. — Она видела, как ты это делал? — потребовал он, его голос был напряжен от гнева. — Она видела, как ты убил тех парней?

Я не обернулся. Он хотел драки, и я не собиралась вестись на ее. Не сейчас. Билли уже боролась со своим влечением к нам обоим; ей не нужно было слышать, как мы ссоримся из-за нее, как из-за куска мяса в собачьей драке.

— Нет, — ответил я. Затем я продолжил выходить из пентхауса. Я не был уверен, что Билли увидела, но она бы что-нибудь сказала, если бы стала свидетелем этого. Не так ли? Она, конечно, не пыталась бы трахнуть меня в переулке, если бы только что лицезрела то, как я убил троих силовиков Риччи. Она на удивление хорошо умела разделять темную сторону жизни, которая позже крала у нее кусочки.

А пока мне нужно было вернуться к машине и забрать свой пистолет. Я кинул его в пространство для ног, когда бросал Билли на заднее сидение, и она его там не заметила. Но я не был идиотом, и оставлять заряженное оружие валяться где попало было чертовски небезопасно, так что я заберу его, а затем разберусь со своими товарищами по группе.

Направляясь к выходу, я пошел обычным путем, внимательно осматриваясь по сторонам. Семья Риччи не могла не заметить, что кто-то убивает их людей всякий раз, когда они приближаются к Билли, и хотя они могли предположить, что это была служба безопасности «Беллероуз», я не собирался просто останавливаться на этом. Кто-нибудь мог меня видеть. Потребовался всего лишь один из этих придурков, чтобы доложить, и тогда у меня за спиной была бы мишень.

Факт, который меня не беспокоил, если не считать того, что я мог подвергнуть опасности своих товарищей по группе. Я мог быть очень хорош в том, что делал, но я все еще был всего лишь одним человеком против армии Риччи. Математика не складывалась для счастливого конца, и черта с два, кто-нибудь украдет это у меня. Я пожертвовал слишком многим, чтобы сдаться сейчас и позволить этим придуркам украсть девушку и мою жизнь.

Машина была там, где я ее оставил, охрана стояла поблизости, чтобы присматривать за ней, но они знали, что лучше не трогать машину. Все они отвели глаза, когда я подошел ближе, открыл дверь и обнаружил свою вещь именно там, где я ее оставил. Засунув его за пояс джинсов, я накинул сверху футболку, чтобы скрыть его, а затем направился обратно в отель.

— Теперь вы можете разобраться с машиной, — сказал я ближайшему охраннику. — Скоро мы отправимся на автобусе.

Я получил уверенный кивок и никаких комментариев. Не то чтобы я в них нуждался.

Вернувшись в свою комнату, я убрал пистолет в переносной сейф и передал его нескольким сотрудникам, которые собирали вещи в наших комнатах и готовили нас к отъезду. Нам нужно было быть в Нью-Йорке сегодня, чтобы завтра приступить к нашему саундчеку.

Это был бы не самый плотный график, в котором мы работали, но нам действительно нужно было двигаться.

Когда я вышел из комнаты, то обнаружил Джейса и Ретта, которые стояли в холле и ждали меня.

— Нам пора выезжать, — сказал Ретт тихим и без особого выражения голосом. Если предположить, он все еще был наполовину в шоке, наполовину взбешен до такой степени, что не был уверен, как управлять своими эмоциями. Я был там и делал это много раз за эти годы. Моей первой девушке снесли голову у меня на глазах, когда мне было шестнадцать. Это была жизнь, в которой я родился, и в какой-то момент с этим стало легче справляться, но у Ретта было другое воспитание.

Билли только начинала открывать ему глаза на всю мерзость этого мира, и это будет бить по нему снова и снова, пока он не оцепенеет к страху и насилию. Мне было больно за него, но избегать этого вечно было невозможно.

— Сосредоточься на Билли, — сказал я ему. Не было нужды что-то пояснять. Смысл и так был очевиден. Но я все равно добавил: — Это поможет тебе справиться.

Кулаки Ретта были сжаты, и я заметил засохшую кровь на костяшках его пальцев. — Никаких соревнований, пока с этим не разберемся, — выплюнул он. — С Билли все время должен кто-то быть. Меня даже не волнует, что ты будешь трахать ее, пока я в комнате. Она не остается одна, и мы не устраиваем игр, чтобы перещеголять друг друга. Не тогда, когда она в опасности и эти ублюдки по ней стреляют.

Джейс выглядел так, словно его вот-вот вырвет, его лицо побледнело, несмотря на нарастающий гнев. — Никто не будет трахать Билли, пока я в комнате. Если вы двое хотя бы подумаете о том, чтобы разбрасывать это дерьмо рядом со мной, нам придется беспокоиться о новых убийствах.

Ублюдок мог захотеть притвориться, что именно отвращение остановило его от преследования Билли. Отвращение и ненависть. Но я знал правду... Я распознал правду. Это были боль и страх.

С двумя эмоциями, с которыми ему придется научиться справляться, потому что бегство от правды не принесет ему никакой пользы.