Разобрав еду – заказ уже был сделан, поскольку после концертов мы всегда умирали с голоду, – я откинулся на спинку кресла, мне пришлось раздвинуть ноги, чтобы попытаться вместить их по длине в это небольшое пространство. Пытаясь расслабиться, я чертовски усердно старался не обращать внимания на шум душа.

В этот момент выпивка мне показалась хорошей идеей, и мне нужно было только приподняться, чтобы дотянуться до шкафчика наверху. Я достал бутылку виски и несколько хрустальных бокалов. Алкоголь и еда помогли бы снять напряжение, сковывающее мою грудь, и дело было не только в том, что Билли, блядь, Беллероуз была голой в моем тур-автобусе. Это было то гребаное сообщение от Анджело, которое Ретт показал мне перед шоу.

Этот ублюдок думал, что может угрожать ей и не будет никаких последствий?

Ни единого шанса. Он понятия не имел, какой вызов только что бросил мне, и я использовал бы все ресурсы, чтобы Билли никогда больше не оказалась рядом с ним.

Даже если бы мне пришлось убить его самому.

Я едва знал эту девушку, но никто не заслуживал жить в таком страхе. Кроме того… она была чертовски мила, и Ретт был бы опустошен, если бы с ней что-то случилось.

Закрыв глаза и прислонившись головой к задней стене, я поднял стакан и сделал глоток, наслаждаясь медленным жжение виски Port Ellen сорокалетней выдержки. Я был разборчив в своих напитках. Черт, я был разборчив во всем в своей жизни. Даже ограниченное количество фанаток, которыми я решил побаловать себя, были тщательно подобраны. Я на собственном горьком опыте узнал, что происходит, если не быть избирательным.

Я бы никогда больше не вернулся к той жизни. И я не мог позволить Колючке оказаться в таком же положении, в каком когда-то был сам. Режим выживания – не для слабых, а когда тобой владеют могущественные люди, это убивает душу.

Запах геля для душа Ретта, смешанный с той сладостью, которая была самой Билли, достиг меня за несколько минут до того, как она заговорила.

— Душ свободен, — тихо сказала она.

Открыв глаза, я попытался не обращать внимания на то, как вода сделала ее волосы темнее и почему-то более золотистыми, свободно обрамляя ее лицо. На ней были серые спортивные штаны, а на лице не было никакой косметики. Ее свежий вид был чертовски соблазнительным, поэтому я сосредоточился на темных кругах под ее карими глазами. — Тебе нужно отдохнуть, — грубо сказал я ей, выпрямляясь и ставя свой недопитый стакан на стол. — Воспользуйся этим моментом, пока все не вернулись.

Она проигнорировала мой грубый тон, протиснувшись вперед и опустившись на сиденье рядом со мной. Пространство было маленьким, и оно сузилось еще больше, когда тепло ее кожи достигло меня. Мы не касались друг друга, и мне потребовалось слишком много самообладания, чтобы не потянуться к ней.

— Я не говорила Ретту, — продолжила она, прежде чем протянуть руку и взять мой бокал, чтобы сделать глоток, даже не вздрогнув, когда золотистая жидкость коснулась ее языка, — что я тоже сейчас изо всех сил пытаюсь заснуть одна. Это как… когда я закрываю глаза, я просто вижу мертвую Лиз. Я вижу, как эти ублюдки стреляют в меня. Я чувствую, как руки охранника обхватывают мое тело, оставляя синяки, когда он пытается потащить меня навстречу смерти.

Я хотел выйти из автобуса и убить всех, кто к ней прикасался. Я мысленно составлял список. В таком списке никто не захотел бы быть. О Роджере уже позаботились, но теперь были и другие.

— Я посижу с тобой, — поймал я себя на том, что говорю. Черт. Мне действительно следовало отправиться на охоту за головами, потому что у меня здесь было слишком много гребаных проблем. — Так тебе будет спокойнее.

Ее широко раскрытые глаза встретились с моими, и рука едва заметно дрогнула, когда она подняла стакан и допила остатки виски. Прежде чем я успел сказать что-то еще, она приподнялась и наклонилась, чтобы коснуться губами моей щеки.

— Спасибо, — выдохнула она.

От этого прикосновения вспыхнуло тепло, и мое тело отреагировало мгновенно – слишком резко, слишком явно. Черт бы все побрал. Это было совсем не умно, учитывая, что рядом с ней мой самоконтроль трещал по швам.

Она отстранилась, но осталась близко, опираясь руками о стол и поднимаясь чуть выше, чтобы дотянуться до моего лица. Мгновение растянулось, ее зрачки расширились, и она снова наклонилась – на этот раз что бы поцеловать меня в губы.

Каждая часть меня жаждала этого прикосновения – просто чтобы понять, такая ли она сладкая на вкус, как пахнет. Но я уже слишком глубоко увяз с Билли. Мне придется ограничиться тем, что я разберусь с теми, кто причинил ей вред… а потом уйду.

Оставлю ее более достойным, таким как Ретт.

Этот везучий ублюдок.

двадцать

пять

БИЛЛИ

Он увернулся от моих губ в последнюю секунду, выражение его лица смягчилось, и я, честно говоря, хотела умереть от унижения. Что, черт возьми, со мной не так? О чем я думала, пытаясь поцеловать Грейсона, когда у меня также были отношения с Реттом?