— Похоже, я потерял счет времени.

Кензо продолжал материть меня себе под нос, пока тащил мою задницу в раздевалку. Я бы взбесился, покажи я такую слабость другому альфе, но это был Кензо. Он много раз видел меня на самом дне и был одним из двух альф, перед которыми я позволял себе расклеиться.

Второй умирал в кровати у нас дома.

Хантер и Слэйд тоже были моими братьями, но они не располагали к тому, чтобы выставлять перед ними свои слабости, в то время как Келлан никогда не осуждал.

Я не мог жить без Келлана и Кензо, и если Келлан умрет от ведьминской магии, мне придется бороться с желанием последовать за ним. Единственной причиной остаться был бы Кензо, который, в свою очередь, отправился бы следом за мной.

Мы были долбанутым трио, слишком зависимым друг от друга, но такова была жизнь.

— Приведи себя в порядок. Я найду еды и электролитов, — сказал Кензо, все еще злой, и оставил меня перед душевыми.

Через несколько минут я разделся и встал под воду, настолько горячую, что можно было сварить яйца. Не то чтобы это хоть как-то растопило лед, сковавший мое сердце.

С того момента, как в моего брата ударила магия, я находился в свободном падении боли и отчаяния, и катание на коньках почти не помогало унять бушующую внутри бурю.

Прислонившись к стене, я, должно быть, задремал на несколько минут и очнулся, только когда вернулся Кензо. Он протягивал мне протеиновые батончики и изотоник.

— Ешь и пей.

Заставив себя выпрямиться, я осушил синий напиток тремя большими глотками. Тело требовало еще жидкости, и я стал пить прямо из душа, не заботясь о том, что это отвратительно. Протеиновые батончики исчезли так же быстро, и я с облегчением почувствовал, как возвращаются силы. Еще минут через двадцать я буду готов к новым спринтам.

По крайней мере, так бы и было, если бы Кензо не вытащил меня из душа, не следил за мной, как ястреб, пока я одевался, а затем не потащил к своему редко используемому Mitsubishi Lancer Evo VI Tommi Makinen. Кензо был ценителем японских автомобилей, но в основном ездил со мной, так что его коллекция прекрасно хранилась в гараже.

Должно быть, он сильно за меня волновался, раз уж вывел сегодня вечером свою красную малышку. Она предназначалась для совершенно особенных, редких раллийных дней на нашем треке.

— Давай, затаскивай свою огромную задницу в машину, — сказал он и даже замахнулся ногой, будто собирался помочь мне пинком. Evo не был модифицирован под оборотня моего размера, но, закинув снаряжение на заднее сиденье, я кое-как втиснулся на пассажирское место.

Когда Кензо сел за руль, он заблокировал все двери, и я одарил его насмешливым взглядом.

— Я не собираюсь выпрыгивать из движущейся машины. Черт возьми, у меня был срыв, но я не готов со всем покончить. — Не то чтобы прыжок из этой машины причинил бы мне что-то серьезнее пары царапин.

— Я знаю, братан. И я здесь, чтобы убедиться, что ты снова не дойдешь до этой черты.

Мы уже дважды через это проходили, и оба раза он нянчился со мной, пока я не приходил в норму, и за это я буду ему вечно благодарен.

Когда Кензо завел машину, я принялся копаться в телефоне и снова обнаружил, что открываю групповой чат. Мне пришлось просить Слэйда добавить меня обратно, потому что зануды Келлана, который обычно это делал, здесь не было. Как же я это ненавидел. Ненавидел сильнее, чем мог выразить, хотя миллион раз говорил ему перестать меня добавлять. Но таков уж был мой брат — он кайфовал, игнорируя мои ворчливые просьбы.

Теперь мне нужно было придумать, как вытащить его обратно в мир живых, потому что он был нужен нашей стае. Он был нужен мне. Он был нужен даже омеге, и я больше не мог видеть ее унылое лицо ни дня.

— Как Эмми? — спросил Кензо, словно услышав мои мысли.

Я ответил низким рычанием, идущим из глубины груди.

— Наша местная Снежная Королева — та, кто виновата в том, что Келлан в коме. — В моих словах не было злости, а раздражение было скорее по привычке, чем от настоящего гнева. — Кому, черт возьми, есть дело до того, как она?

Кензо покачал головой, входя в поворот так резко, что мне пришлось упереться в его дверь.

— Забавно, что ты называешь ее Снежной Королевой в качестве оскорбления, хотя сам любишь лед так, будто он — часть твоей души. Может, это прозвище имеет иное значение, чем ты думаешь, где-то глубоко-глубоко в твоем подсознании?

Я покачал головой, почти уверенный, что мой брат окончательно спятил.

— Я зову ее так, потому что у нее ледяное сердце, бесчувственное и замерзшее. Никакой другой причины. Не нужно анализировать мое подсознание, чудак.

Кензо пожал плечами.