— Слушай, давай просто сойдемся на том, что у нас разные мнения. Во всем, что касается Эмми. Но если серьезно, насчет состояния Келлана — ты должен прекратить винить жертву в действиях других. Эмми любит Келлана. Готов поспорить на все свои сбережения, что она не раздумывая поменялась бы с ним местами.

На самом деле, я был с ним согласен.

— Ей и следовало бы поменяться с ним местами, — пробормотал я, хотя сама эта мысль жгла мне грудь. Мои чувства к ней не были ни рациональными, ни справедливыми, но, эй, жизнь — чертовски несправедливая штука. Эммелин Андерс пора было бы начать корректировать свои ожидания относительно того, как с ней будут обращаться. Как омега, она была слабостью и обузой для стаи и должна была вести себя соответственно.

Молчание Кензо было тяжелым от разочарования, которое просачивалось в колодец гнева и боли, бурливший внутри меня. Тот факт, что даже катание на коньках не принесло облегчения, был верным признаком того, что я скатился до опасной черты.

Мне нужно было увидеть Келлана. Мне нужно было его успокаивающее присутствие хотя бы на несколько минут, и тогда, я надеялся, смогу уснуть. Прошли уже дни. Дни, когда я не мог убежать от собственных мыслей, которые довели бы до грани безумия и самого здравомыслящего оборотня.

Когда мы въехали на территорию комплекса, было тихо — многие из наших семей уже навещали Келлана. Его братья сидели с ним вчера. В отличие от большинства из нас, у Келлана были приличные родители, но им еще ничего не сказали.

Я надеялся, что им сообщат до того, как станет слишком поздно для прощаний.

Когда Кензо остановился перед моим домом, он повернулся ко мне.

— Я вернусь через час с тэппанъяки для тебя, — сказал он. — Ты сегодня нормально поешь, даже если мне придется изображать паровозик и запихивать эти чертовы палочки тебе в рот.

Призрак улыбки тронул мои губы.

— Будто я когда-нибудь отказывался от твоей стряпни, Кенз. Но давай я лучше встречусь с тобой у тебя через час. Так будет проще.

Мне и самому проще не сидеть дома.

Он кивнул.

— Да, это тоже вариант, но если не появишься, я тебя туда притащу. Понял?

Я кивнул, слишком хорошо его понимая. Мой брат обычно был невозмутим, словно прохладный бальзам для моей ярости, но уж если он срывался… то никогда не делал ничего вполсилы.

Он дождался, пока я войду в дом, и только потом уехал. Я бросил свою амуницию у входной двери и бесшумно поднялся по лестнице. Я слышал, что Хантер и Слэйд у себя в кабинетах, но сначала хотел проверить Кела.

Запахи шоколада и меда окутали меня, когда я приблизился к его комнате. Я не удивился, увидев, что дверь приоткрыта. Тусклый лунный свет лился из окон, освещая пару на кровати. Келлан не пошевелился: он все так же лежал на спине с закрытыми глазами, а его грудь медленно и ровно вздымалась. Эммелин свернулась калачиком рядом с ним. Ее левая рука сжимала его рубашку в районе сердца, а правая вцепилась в потрепанный телефон, хотя сама она, казалось, крепко спала.

Лунный свет выделял длинные пряди ее волос, которые, рассыпавшись по лицу, казались светлее и придавали ей ангельский вид. Чувствуя себя неловко рядом со спящей омегой, я подкрался к кровати.

Ее телефон все еще светился, будто она уснула, пользуясь им. Я увидел тот же групповой чат, что читал и сам. Под ее большим пальцем было сообщение от Келлана — словно она коснулась его, проваливаясь в сон. У меня сжалась грудь, а вся ярость и боль утихли перед лицом нашей общей скорби. Она страдала вместе с нами, и ради этого я приложу больше усилий, чтобы принять ее присутствие здесь.

Здесь, где Келлан хотел бы ее видеть.

Я перешел на другую сторону кровати, сел в кресло и протянул руку, чтобы коснуться груди Келлана, положив свою ладонь рядом с ее.

Было так отрадно чувствовать его сильное сердцебиение.

Вглядываясь в ее расслабленные черты и веснушки, видневшиеся в лунном свете, я заметил серебристые дорожки на ее щеках. Она плакала даже во сне, и, черт возьми, этого было достаточно, чтобы окончательно выбить меня из колеи.

ГЛАВА 17

ЭММИ

Следующие несколько дней слились в сплошное марево из сна, тревоги и хождения взад-вперед по комнате Келлана. Все члены стаи порой сидели с ним, но постоянно оставалась только я. Боялась отойти от него.

Почти в буквальном смысле. Я спала рядом с ним, следя за его дыханием в перерывах между моими беспокойными приступами дремоты.

Через неделю после нашего возвращения я проснулась, окруженная самым восхитительным теплом. Это напомнило мне, как я просыпалась от руки Слэйда на моем животе, и хотя месячные уже закончились и мне не требовалось драконье обезболивающее, было приятно ощущать комфорт альфы.

С трудом разлепив глаза, я ощутила запахи всех четырех альф. Я понятия не имела, кто лежит у меня за спиной, прижимая меня к Келлану, — пока не опустила взгляд и не увидела, как ранний утренний свет освещает знакомую татуированную руку, лежащую у основания моей шеи. Другая рука Хантера обвивала мой живот, притягивая меня к его большому телу.