Должно быть, он залез ко мне ночью, а я была так измотана, что даже не заметила. — И где ты была? — мысленно обратилась я к своей волчице, которая лениво зевнула.

Она давно дала понять, что наше место — в стае, и если я решу игнорировать замысел богини, то мне придется самой разбираться с последствиями. Без какой-либо помощи с ее стороны.

Проспав всю жизнь в одиночестве, я бы никогда не подумала, что мне может понравиться ощущение, когда тебя зажимают между гигантскими оборотнями, и тем не менее… вот оно. Мне это определенно нравилось.

Нравилось настолько, что стало трудно даже представить себе, как снова спать одной.

Не желая будить Хантера, чье дыхание было глубоким и ровным, я двигала только глазами, проверяя Келлана и с облегчением слыша его ровный пульс и сердцебиение.

Подняв взгляд выше, я увидела крупного мужчину, развалившегося в кресле у кровати.

Слэйд.

Дракон не спал. Его глаза были темнее обычного, и он наблюдал за нами троими, спящими, словно нес дозор. Когда наши взгляды встретились, в его глазах промелькнула искра, но он не пошевелился и не произнес ни слова, просто позволив этому напряженному моменту затянуться.

Напряжение нарушил хриплый храп, и я приподняла голову ровно настолько, чтобы увидеть второе кресло в изножье кровати. Там спал Финли, выглядя так, будто ему было жутко неудобно в кресле, не рассчитанном на его рост и вес.

Еще несколько месяцев назад оказаться во сне в одной комнате с четырьмя альфами было бы моим худшим кошмаром, но сейчас я не чувствовала ни беспокойства, ни тревоги из-за их присутствия. Скорее, это успокаивало, что стало еще одним совершенно неожиданным итогом обретения моей стаи.

Мой мочевой пузырь начал протестовать примерно в тот момент, когда Хантер провел рукой по моему животу, и тут же меня захлестнула волна других эмоций. В основном это были нужда, желание, жажда и возбуждение.

Пока его левая рука скользила по моей обнаженной коже под рубашкой, оставляя за собой искрящийся след, правая поднялась выше и идеально легла на мое горло, словно была создана, чтобы владеть мной.

— Как спалось, маленькая омега? — пробормотал он. От хрипотцы в его голосе по коже разлился жар, а низ живота свело от желания.

Этого нельзя было допускать рядом с Келланом. Да еще и с двумя другими альфами в комнате.

— Н-нормально, — пролепетала я, пытаясь побороть отчаянное желание подчиниться его доминированию.

Точь-в-точь. Как. Мама.

Мысль о ней оказалась ведром ледяной воды, вылитым на разгоряченную кожу, и я резко села в его объятиях. Властный альфа позади меня издал тихий смешок, и хотя он мог бы с легкостью остановить меня, когда я перебиралась через него, он этого не сделал.

Я вылетела из комнаты Келлана, словно у меня подгорал зад, но не успела я добежать до своей, как в коридоре появился Хантер и окликнул меня по имени. Медленно обернувшись, я увидела его темные, взъерошенные волосы и широкую обнаженную грудь. Татуировки на его руках напряглись, когда он прислонился к дверному косяку.

— Помни, что я сказал, маленькая омега, — протянул он, впившись в меня темным взглядом, который недвусмысленно намекал, что он с большим удовольствием погнался бы за мной, если бы я побежала. — Не трогать себя в душе. Твоя прелестная киска принадлежит мне. Я буду тем, кто доставит тебе удовольствие.

Рядом с ним появился Слэйд, и мои щеки так вспыхнули, что, я была уверена, они горели красным сигнальным огнем даже в тускло освещенном коридоре.

— Раз Келлана здесь нет, чтобы на это указать, — добавил дракон-оборотень, — позволь мне первому напомнить, что Снежок принадлежит нам всем. Даже ее… — его взгляд потяжелел, медленно скользя от моей макушки до кончиков пальцев ног, — …прелестная киска.

Я умерла. И теперь была лужицей смерти на полу.

Грязные словечки Хантера сводили меня с ума чуть ли не с первого дня нашего знакомства, но… Слэйд.

Я судорожно хватала ртом воздух, словно астматик, и, издав писк, больше похожий на мышиный, чем на волчий, метнулась в свою комнату и захлопнула дверь. Снаружи послышались низкие, глубокие раскаты смеха, и у меня возникло искушение высунуть голову и посмотреть, не смеялся ли и Слэйд тоже.

Я стала немного одержима желанием услышать смех каждого из них. Келлан был единственным, кто свободно и искренне смеялся — я едва ли видела, чтобы Финли хотя бы улыбнулся, и, без сомнения, умерла бы от шока, если бы он когда-нибудь рассмеялся при мне.

Впрочем, если бы это случилось, наступил бы апокалипсис, так что, по крайней мере, я бы умирала не в одиночестве.

Прижавшись спиной к закрытой двери, я пыталась прийти в себя, но мое тело было слишком взбудоражено. Будь они прокляты. Прокляты эти чертовы альфы с их навязчивым доминированием, сопротивляться которому у меня уже не было сил. Это была задача, с которой я продолжала с треском проваливаться, и сомневаюсь, что в последнее время мне бы начислили хоть какие-то очки за старания. Они продолжали вторгаться в мою жизнь и мысли, а я продолжала им это позволять.