Я и понятия не имела, что он так увлекается оружием, и мне было больно от того, как мало времени мы провели вместе. Столько всего еще предстояло узнать… Мне нужно было больше. Мне нужна была вечность.

Когда я двинулась в сторону его ванной, я услышала шаги, а за ними — запах Финли. Я замерла, крепче сжимая полотенце и раздумывая, поспешить ли мне уйти или остаться на месте. В конце концов, я позволила Финли самому решить, чего он хочет.

Он застыл в дверном проеме, и его сокрушенный взгляд впился в меня, пока я топталась на месте, истекая кровью. В конце концов мое терпение лопнуло.

— Я собираюсь в душ. Можешь побыть с Келом? Не хочу, чтобы он оставался один.

Он ответил низким, медвежьим рыком, а затем что-то промычал. Ах, прелестно.

— Отлично, спасибо.

Я заставила себя спокойно обойти кровать и направиться к выходу. Ноги болели — последние несколько дней сказались на моем теле. Хотя на самом деле все началось еще раньше, если считать первую попытку похищения. Или то, как меня притащили в Голден-Кло и я встретила своих пар по запаху…

Знаете что, это был чертовски хреновый месяц, и в то же время один из лучших в моей жизни.

Проходя мимо Финли, я затаила дыхание, эмоционально не готовая в полной мере ощутить его запах. В своей комнате я закрыла дверь и вдохнула чистый, прохладный воздух. Флоренс заходила прибраться и открыла мои жалюзи и ставни, впуская свежий дневной ветерок.

Бросив полотенце в корзину для белья, я уже направлялась в ванную, когда заметила большую корзину в изножье кровати. Присмотревшись, я обнаружила, что она наполнена целым набором средств для месячных, включая белье, чаши, диски, тампоны, прокладки, обезболивающие, грелку, шоколад и разные закуски.

Я моргнула и уставилась на все это, удивляясь, как им удалось достать все это за такое короткое время с тех пор, как мы вернулись из Силвер-Сити. В горле невыносимо пересохло, а глаза наполнились слезами — мое хрупкое эмоциональное состояние не могло сдержать их.

Планируя как следует прорыдаться в душе, я на секунду принюхалась к корзине и с удивлением обнаружила, что сильнее всего от нее пахло Слэйдом. И лишь немного — Хантером. Наш властный альфа очень серьезно относился к заботе о своей стае, и я ожидала, что это будет от него, но дракон стал неожиданностью.

Частичка за частичкой, день за днем, эти альфы разрушали защитные барьеры, которые я возводила вокруг своего сердца, — перепрошивая те участки моего мозга, что были полны решимости никогда не полагаться на эту стаю и не привязываться к ней.

На данном этапе, если бы мне по какой-то причине пришлось их покинуть, это было бы сродни тому, как наркоман пытается слезть со своего любимого наркотика. Моим, по-видимому, были властные, собственнические альфа-самцы.

Оставив корзину на потом, я вошла в ванную и включила воду погорячее. Кожа чесалась, и мне не терпелось отмыться дочиста. Когда я встала под струи воды, меня окутал жар, и красные ручейки потекли в слив. Не все это было от месячных; кровь той ведьмы осталась у меня в волосах, и было своего рода очищением наблюдать, как исчезают ее последние следы.

К черту ее. Как она посмела причинить боль моему Келлану.

Первый всхлип был громким, он вырвался из моей груди, когда я сжалась в комок. К черту ее. К ЧЕРТУ ЕЕ! Она должна быть здесь, чтобы я могла убить ее снова, разорвать на куски, чтобы унять эту калечащую меня боль. Мои колени подогнулись, и я бы рухнула на кафельный пол, но сильные руки подхватили меня в падении.

Новые рыдания вырвались из меня, мучительные в своей силе, и слезы хлынули так быстро, что я ослепла. Не то чтобы мне нужно было зрение, чтобы понять, кто со мной. И логика, и запах подсказывали, что это был Хантер — тот, кто держал меня в душе, когда мой мир рушился.

— Я поймал тебя, детка, — прошептал он. — Разваливайся на части. Разваливайся на хрен на все части и доверься мне, я буду собирать осколки. Пока не соберу тебя обратно.

Мой крик был гортанным, и я не сдерживала себя, пока бушевала, плакала и ненавидела весь мир. К желудку подступила тошнота, и меня бы вырвало, если бы в нем хоть что-то было. В самолете я не смогла съесть ни крошки, слишком сосредоточенная на Келлане.

Хантер ни на секунду не ослабил хватку, лишь крепче прижал меня к стене душевой кабины, и я закричала ему в грудь. Он сделал в точности так, как обещал: держал меня, пока я не собрала себя по кусочкам, и в конце концов я лишь тихо всхлипывала, захлебываясь болью.

Не отпуская меня, Хантер дотянулся до моей мочалки, налил на нее немного геля для душа с запахом персика и осторожно провел по моей коже. Он смыл кровь, которую я не заметила, и ту, что снова потекла по бедрам. Ни разу он даже не намекнул на то, что его смущают моя менструация или мое разбитое состояние.