На моем экране Эмми вошла в свою комнату, и мой дракон зашевелился в груди. Это был первый раз, когда она вернулась туда с тех пор, как я вытащил ее сегодня утром на тренировку, и у меня было немного времени, пока она была с Келланом, для моей части следующего розыгрыша.

Простая затея с войной розыгрышей казалась странной, но в то же время она пробудила во мне более глубокую одержимость, которую я не мог объяснить. Я знал лишь одно: я не мог оторвать взгляд от экрана в ожидании ее реакции.

Лучшие друзья, которые разыгрывают друг друга.

Мой бедный маленький Снежок. Она и понятия не имела, что значит быть моим «лучшим другом», и теперь было слишком поздно брать свои слова назад. Она завладела моим вниманием, к лучшему это или к худшему.

— С Эмми все в порядке? — спросил Хантер, прислонившись к столу в зале заседаний. — Она, как обычно, не отвечает на мои сообщения. Клянусь, она как минимум половину времени забывает, что у нее есть телефон.

Мой ответ был отрывистым, так как почти все мое внимание было сосредоточено на ее руке, тянущейся к выключателю.

— Будто ты сам за ней не наблюдаешь. Ты же знаешь, что она в полном порядке.

Хантер пожал плечами и не стал отрицать:

— Ты наблюдаешь внимательнее.

Сущая правда.

Когда она выключила свет, система наблюдения переключилась на зеленоватое свечение ночного видения, и Эмми на секунду огляделась. Осознав, как преобразилась ее комната, она вскочила на кровать, что привлекло внимание Хантера.

— Что не так? — рявкнул он. — С ней в комнате кто-то есть?

Только инстинкт самосохранения и годы горького опыта удержали его от того, чтобы выхватить у меня телефон. В следующую секунду он уже достал свой аппарат, и, полагаю, набирал Келлана.

— Она в безопасности, — сказал я ему, и в моем голосе прозвучали нотки неподдельного веселья. Эмми была в явном шоке: ее глаза расширились, а рот приоткрылся, пока она осматривала свою комнату.

Хантер медленно опустил телефон.

— Что ты сделал?

Эта маленькая война была между мной и Эмми, но если бы я не объяснил, Хантер в поисках правды был бы способен с особой жестокостью разнести весь мир на куски. Когда дело касалось Эмми, особенно теперь, когда они были связаны, он терял всякое самообладание.

— Помнишь, вчера вечером система безопасности отключилась на пару минут, — сказал я, наконец подняв голову, чтобы взглянуть на него. — Это была Эмми. Она пробралась в мою комнату и повсюду наклеила светящихся в темноте драконов. Я просто ответил ей тем же.

Напряжение спало, и Хантер тихо усмехнулся, проведя рукой по волосам и взъерошив свои кудри.

— Рад видеть, что ты нашел ненасильственный способ отреагировать на ее милый бунтарский порыв. — Его взгляд потемнел, когда он уставился в окно на огни города внизу. — Я постоянно жду, что она выкинет в следующий раз. Этот вызов… приятен.

Он прижал руку к укусу на плече, и мне стало любопытно, каково это — быть связанными так, как они. Моя связь с братьями была выкована магией стаи, но она не была такой физической, как та, что соединила их с Эмми.

Я чувствовал к этой омеге странный интерес и желание защищать, но у Хантера и Келлана все было на совершенно ином уровне. Эта связь фундаментально изменила их, и хотя я не был уверен, что когда-либо смогу сделать такой же выбор, любопытство все же было.

Хантер протянул руку и сжал мое плечо, а я подавил желание сбросить его прикосновение. Мы с моим драконом привыкли к нему, так что более сильных порывов, к счастью, не возникло.

Мой брат годами практиковал эти легкие прикосновения в надежде, что со временем это снизит мою чувствительность. Но если уж на то пошло, с возрастом ощущения только обострялись. Кожа будто горела изнутри, а по груди растекался ледяной холод, пока мой разум медленно угасал. Однажды я полностью уступлю зверю, и тогда всем придет конец.

— Поехали домой, к нашей стае, — сказал Хантер, протирая лицо рукой. — Уже поздно. Я чертовски устал.

Легко ему говорить — он-то заберется в постель к Эмми.

— Я, пожалуй, задержусь здесь еще на пару часов.

Выражение лица Хантера стало более резким.

— Ни за что, брат. Ты едешь домой со мной. Давным-давно я пообещал никогда не позволить тебе раствориться в звере, и чтобы сдержать это обещание, я буду затаскивать твою задницу в стаю — в семейные будни, в реальную жизнь, нравится тебе это или нет.

Его обещание было скреплено кровью двух подростков, решивших, что с них хватит издевательств их «отца». Мой дракон защищал меня как мог, и при этом часть того, что делало нас равными, была разрушена. Этот разрыв между мной и моим зверем означал, что я никогда не смогу полностью ему доверять.

— Да, хорошо.