— Ты спасла жизнь Келлана, несмотря на свои страхи и сомнения. Я бы сказал, это можно считать еще одной формой храбрости и силы. Все дело в точке зрения, Снежок, а твоя порой бывает искаженной.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— О, благодарю вас, о мудрейший. Может, укажете мне на какие-нибудь другие мои недостатки?

Не то чтобы я хотела, чтобы эти альфы целыми днями осыпали меня любовью и комплиментами… хотя, стоп, я была бы не против, но реальность диктовала, что это невозможно. Однако сегодня, после того как он надрал мне задницу, я не хотела слышать от Слэйда Риверсона ни единого негативного слова.

— Ну… — начал он.

Глаза Келлана расширились, и он сделал едва заметный жест, означавший «заткнись, твою мать». Слэйд немедленно подчинился.

Я фыркнула.

— Все в порядке, Страшный Оборотень, я прекрасно осведомлена о своих недостатках. Я также работаю над признанием своих сильных сторон, потому что отчасти согласна с тем, что сказал Келлан. Я через многое прошла и, кажется, заслужила немного этого счастья.

— Ты абсолютно его заслуживаешь, — с нажимом произнес Слэйд, и на краткий миг его суровая внешность смягчилась.

Он протянул мне тарелку с едой, которую держал, и у меня потекли слюнки при виде мясного ассорти, включавшего говядину, индейку, куриную грудку и нарезанную колбасу.

— О, я прощаю тебя, — воскликнула я, издавая странные, счастливые звуки. — Все прощено. Мы снова лучшие друзья, которые подшучивают друг над другом.

За нашей спиной Келлан кашлянул, словно отхаркивая комок шерсти, но я впилась взглядом в лицо Слэйда, решив не упустить ни малейшей реакции. Все утро он игнорировал мои попытки заставить его сорваться и накричать на меня за мою выходку, и даже сейчас он оставался невозмутимым.

— Лучшие друзья, — пробормотал он, будто это было иностранное слово, значения которого он не понимал. Покачав головой, он протянул мне и воду. — Удели все свое внимание Келлану. В оружии ему нет равных.

Когда он ушел, Келлан прижался ко мне со спины, и жар его альфы прогнал холод, оставшийся после отдыха в снегу.

— Он так и не упомянул твою шутку? — спросил он, говоря очень тихо на случай, если Слэйд услышит, хотя оборотень-дракон уже скрылся из виду.

— Ни единого, блядь, комментария или реакции, — прошептала я в ответ. — Ну, если не считать того, что он все утро надирал мне задницу, но у меня такое чувство, что он бы и так это сделал.

— О да, в этом он лучший, — подтвердил Келлан. — Только будь осторожна, Крошка. Слэйд обычно не спускает с рук нарушение своих границ. Я не боюсь, что он причинит тебе боль. Я бы не стал тебе помогать, если бы думал, что есть хоть малейший шанс на это, но это не значит, что он не найдет другой, более изобретательный способ отплатить той же монетой.

По моей спине пробежала дрожь, и на этот раз она не имела никакого отношения к холоду. Я также не могла сказать, был ли это страх — на страх это было не совсем похоже…

Набить рот едой показалось отличным способом отвлечься. Я выбрала кусок говядины и впилась зубами в нежное розовое мясо.

— О, как вкусно, — простонала я, закрыв глаза.

Когда я снова их открыла, Келлан смотрел на меня с голодом, который не имел ничего общего с едой. Я, конечно, любила поесть не меньше любого другого оборотня, но мои стоны, возможно, были преувеличены по другой причине. Мне нужна была крошечная доза этого вызывающего привыкание, изголодавшегося взгляда, который будоражил мою сущность омеги.

— Хочешь, поделюсь? — спросила я, притворяясь невинной и поднимая тарелку выше.

Синева в глазах Келлана почти достигла фиолетового оттенка.

— Сначала ешь ты. Всегда.

Точно.

Быстро расправившись с едой, я наелась, осилив лишь треть тарелки. Когда я передала остатки Келлану, он проглотил все за считанные секунды. Я отпила из бутылки с водой, пока он отставил тарелку и схватил свой черный кейс.

— Пойдем, нам нужно внутрь, — сказал он, идя рядом со мной, пока мы направлялись в здание. — У них тут есть тир и маты для спарринга, — добавил он. — Как твои ноги?

— Пришли в норму, — ответила я, слегка подпрыгнув, чтобы доказать это. — Клянусь, мое исцеление оборотня ускоряется. Пробежки со стаей укрепляют моего зверя.

В его улыбке промелькнула грусть.

— Ненавижу, что ты столько лет скрывала огромную часть себя. Годы, потраченные на сдерживание дикого сердца твоего зверя. Уже одно это заставляет меня хотеть разорвать на куски твою мать и ту чертову стаю, хотя есть и множество других причин их уничтожить.

А именно то, что они причинили боль моей паре.

— Я была готова до конца жизни притворяться, что их не существует, даже после того, что они сделали с мамой. Будем честны, она не была такой уж невинной. Но когда они причинили боль тебе… на этом мое терпение закончилось. Они заплатят за то, что сделали, чего бы это ни стоило.