Моя рука задрожала, когда я открыла обложку, и я замерла, когда с первой страницы поднялось облачко белой пыли и попало мне в легкие. Уронив книгу и отпрянув назад, я вцепилась в горло, которое, казалось, уже сжималось. Все мышцы в моем теле сковало, лишив меня возможности двигаться, и лишь слабейшие вздохи проникали в легкие.

Затем мои ноги пришли в движение… вот только двигала ими не я.

Не имея контроля над своими действиями, я промаршировала к столу и быстро набросала записку, которую никогда не смогла бы написать без посторонней помощи. «Дорогие Альфы, я больше так не могу. Я не верю, что вы не принудите меня к узам, и мне нужно построить жизнь вдали от риска стать частью завершенного квинтета. Если я вам небезразлична, не идите за мной. Этому никогда не суждено было случиться. Эммелин».

Ручка выпала из моих непослушных пальцев, и ноги понесли меня к окнам, где я сорвала ставни и выдавила стекло.

Я пыталась закричать.

Я пыталась ухватиться за окно и держаться, пока кто-нибудь не придет за мной, но ни одна часть моего тела мне не подчинялась. Даже мой голос.

Тот, кто управлял моими движениями, направил меня из окна, и я упала с высоты целого этажа на землю. Я тяжело приземлилась, боль пронзила ноги и отдалась в бедрах. Однако моего магического похитителя травмы не волновали, и он заставил меня бежать через огромный задний двор к высоким заборам, отделявшим поместье Ривзов от земель позади.

Когда я добралась до забора, мне стало интересно, сможет ли он, пренебрегая моими атлетическими способностями, заставить меня перепрыгнуть через трехметровую конструкцию. Если Слэйд что-то и доказал, так это то, что лазание по стенам не входило в число моих обычных навыков.

От треска неподалеку я внутренне содрогнулась, но внешне мое тело никак не отреагировало. Ощущение ловушки в собственной коже вызывало тошнотворное чувство клаустрофобии.

За первым треском последовал второй, и справа от меня секция забора взорвалась внутрь, с грохотом упав в ближайшие кусты. Мои ноги снова пришли в движение, и я вышла на землю за домом нашей стаи, где увидела стоящего оборотня. Того, кто, учитывая обстоятельства, нисколько меня не удивил.

Челси меня предала. Ее участие во всем этом, включая первоначальное нападение на домик охраны, было единственным логичным объяснением.

Она бросила на меня встревоженный взгляд, и я заметила в ее руках скомканный листок бумаги, который она внезапно уронила. Могла бы поклясться, что это была та самая записка, которую я только что написала у себя в комнате.

— Наконец-то, блядь, — пробормотала она, отвлекая меня.

В ее голосе сегодня не было и следа милой омеги. Ответить я, конечно, не могла, и когда она поспешила в темноту, я последовала за ней, словно мы были связаны.

Как, блядь, это было возможно? Я никогда не слышала о магии, которая могла бы так управлять оборотнем. Могу лишь предположить, что это связано с нашей классификацией. Может, если бы у меня был шанс прочитать эти чертовы книги, я бы узнала.

— Быстрее, — рявкнула Челси, скривившись, будто это я бежала слишком медленно. — Я и так ждала на несколько недель дольше, чем следовало, потому что ты идиотка, которая не может открыть книгу, несмотря на опасность, в которой находишься.

Дюжина вопросов пронеслась в моих мыслях, но я не могла озвучить ни одного из них, вынужденная слушать ее жалобы, пока она пробиралась через заросли.

Она с облегчением вздохнула, когда в поле зрения появилась старая, потрепанная Honda. Двери уже были открыты, и когда она запрыгнула на водительское сиденье, магия втолкнула меня на пассажирское.

Не успела моя дверь даже закрыться, как Челси рванула с места, и я бы подскочила от грохота захлопнувшейся двери, но я, черт возьми, не могла пошевелиться. Эта старая развалюха была не из тех машин, что обычно ездили в Голден-Кло — хорошо обеспеченные оборотни водили модели куда новее, — но у меня возникло ощущение, что в этом-то и был весь смысл. Эта Honda сделана до появления электроники и устройств слежения.

Все знали, что Слэйд контролирует все, что связано с компьютерами, так что она лишила его этой возможности. А заодно и меня — всякой надежды на побег.

ГЛАВА 48

ЭММИ

Сердитое бормотание Челси стихло, когда она сосредоточилась на вождении. Она вела машину по темным улицам, петляя, казалось, по всем закоулкам Голден-Кло. Когда в поле зрения показались охранный забор и городская черта, я задалась вопросом, остановят ли ее у ворот. Даже если бы она решила проигнорировать охранников, промчаться мимо них как минимум вызвало бы подозрения.

Когда показался главный выезд, она сбавила скорость, а я изо всех сил попыталась закричать о помощи, но из меня не вырвалось даже струйки воздуха.

Челси лучезарно улыбнулась и без единого слова передала толстый конверт темноволосому оборотню, который даже не стал осматривать машину. Эта стерва все продумала, надо отдать ей должное.