О названиях географических мест и Сарацине, я пока решил ничего Полине не говорить. Потом. Сначала я собирался окончательно решить для себя стоит ли втягивать в эту историю Нарышкина, и если решу, что стоит, то тогда и будем с ним решать насчет Лазаревой.

— Не хочешь говорить, что разнюхал? — неожиданно спросила девушка. — Даже не пытайся отпираться, Темников, у тебя на лице написано, что ты сейчас о чем-то усиленно думаешь. Вряд ли над тем, как бы тебе поскорее добраться до десерта. Можешь не отвечать, это ведь твоя история. Если захочешь — сам расскажешь то, что посчитаешь нужным.

Я не стал комментировать ее слова, однако отметил в поведении Полины еще одну заметную перемену в наших отношениях. Если бы такой разговор состоялся между нами раньше, она бы до последнего пыталась вытянуть из меня всю известную информацию.

— О! Кстати! — вдруг воскликнула она. — Я же совсем забыла! Тебе Карачаров привет передавал. Все жаждет с тобой встретиться. У него там для тебя какое-то особенное дельце есть.

— Да ну? — удивился я. — Что это он через тебя мне приветы передает? У Луки Мироновича давно уже мой номер есть.

— Ну он же человек вежливый, — усмехнулась Лазарева. — Соблюдает такт и не хочет беспокоить тебя перед таким ответственным мероприятием как магический турнир. Я тебе сказала больше к тому, чтобы ты не удивлялся его звонку потом. Надеюсь на нашу поездку это не повлияет.

— Не переживай, Карачарова мы сдвинем, — пообещал я ей. — Сначала разберемся с Атрибутом, а потом все остальное.

Слово за слово, а время бежало вперед. Мне кажется, мы только начали разговаривать, но уже незаметно пролетела пара часов, а мы подобрались к десерту. Пора было переходить к последнему вопросу, который я хотел обсудить с Полиной.

— У меня к тебе еще одно дело, — начал я. — Вот, посмотри.

Я вытащил из кармана телефон, нашел на нем фотографию охранного конструкта и положил его перед Полиной. Она бросила на фотографию беглый взгляд, затем посмотрела снова и теперь на ее лице появился знакомый мне взгляд, который означал крайнюю заинтересованность.

— Что это за штука? — спросила она, взяв телефон в руку и увеличив фотографию.

— А на что она, по-твоему, похожа? Охранный конструкт, разумеется. Вот такой, примерно, — сказал я и раскинул руки в разные стороны, чтобы продемонстрировать Лазаревой размеры паука. — В качестве нападения и защиты шарашит молниями, если это важно. Он теперь мой.

— Какой красавец, — восхищенно сказала Полина. — Ты где такого раздобыл?

— В одном месте, — не стал я вдаваться в подробности.

— Судя по фотографии, место довольно специфическое, — усмехнулась девушка. — Стены какие-то светящиеся… Это что такое? Магический узор?

— Типа того, — кивнул я.

Как я ни пытался сфотографировать конструкт так, чтобы стены Берлоги не попали на камеру, у меня ничего не вышло. Если я хотел запечатлеть его в полный размер, то по-другому никак.

— Это паук, — сказал я Лазаревой, которая продолжала внимательно изучать фотографию.

— Ты хотел сказать паукообразный механический конструкт, — уточнила она. — Классная штука. Плюс ко всему еще и рабочая, если я правильно поняла твои слова насчет молний.

— По правде говоря, уже нет, — признался я. — Он был рабочим, но я его сломал. Иначе он сломал бы меня. Ты сможешь работать с ним? Перепрошить ему мозги или что-нибудь в этом роде? Я хочу оставить его себе в качестве собственной охраны. У деда, например, или еще где… Вместо злой собаки.

— Да уж, это точно будет лучше собаки, — согласилась со мной Полина. — Думаю, смогу, но по одной фотографии я тебе ничего не скажу. Нужно будет разобраться в его внутренней структуре. Конструкт старой сборки, так что шансы на успех довольно большие.

— Отлично, — обрадовался я. — Только это будет наш с тобой секрет, хорошо? Не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что у меня есть такая штука.

— Разумеется, — ответила она и вернула мне телефон. — Привози его в нашу старую мастерскую. Там кроме меня все равно никто не бывает. Посмотрим, что можно сделать.

Я взялся за десерт, а Полина тем временем задумчиво рассматривала меня.

— Что? — вопросительно посмотрел я на нее. — Больше у меня вопросов нет.

— Знаешь, Макс, я сейчас почему-то вспомнила, как увидела тебя впервые, — сказала она. — Двенадцатилетний мальчишка, который пытался казаться важнее, чем есть на самом деле. Теперь ты приносишь мне фотографию конструкта и не говоришь, где ты его добыл. Похоже в день нашего знакомства я тебя заразила своей болезнью, и ты теперь не можешь без приключений. Иногда мне кажется, что ученик давно уже превзошел учителя.

— Так-то у меня всегда была к ним склонность, — улыбнулся я. — Ты здесь ни при чем.

— Это да, — согласился со мной Дориан. — По части вляпаться в какую-нибудь историю тебе равных нет.

Больше о делах мы не разговаривали и заканчивали с десертом практические молча. Лишь изредка обменивались общими фразами насчет хорошего вечера и отличного ужина в целом.