К обеду выяснились подробности. Мальчишку, судя по всему, вниманием прежде не баловали: няньки, режим, детская в дальнем крыле чужого особняка. Здесь же он впервые оказался предоставлен сам себе и отрывался за все немногочисленные годы. Рыженькая макушка мелькала повсюду. В библиотеке, где он выстраивал из тяжелых томов крепостную стену. На кухне, откуда тянуло ванилью и где повариха, растаяв за четверть часа, пекла ему очередную порцию печенья. В саду, где он гонял голубей с упорством пастушьей собаки.

Прислуга ворчала для порядка и одновременно обожала его.

Самое неожиданное Тайрон обнаружил в себе.

Его это умиляло. Топот над головой мешал работать с документами, детский визг распугивал мысли о Мачадо, и при всём этом раздражение не приходило. Внуков у него не было. Трое сыновей, дочь, полный дом взрослых людей, и ни один до сих пор не удосужился. Он успел забыть, каково это, когда в комнатах обитает кто-то ростом ниже подоконника, а теперь периодически просто сидел с легкой улыбкой, погрузившись в воспоминания. Дом оживал на глазах.

Ева ходила за сыном тенью. Держалась в нескольких шагах и не сводила с него глаз. От каждого телефонного звонка в холле она вздрагивала.

Вечером второго дня к Тайрону поднялась Элеонора.

Она прикрыла дверь, села напротив мужа и некоторое время молчала, разглаживая складку на юбке. Тайрон отложил бумаги.

– Я поговорила с девочкой, – наконец начала жена. – С Евой. Дорогой, она столько вынесла за этот брак, что иной на её месте давно бы сломался. Она очень несчастная, хоть и держится. А Мачадо мстительный болван. Он ведь заберёт у неё сына, суды в Фаворе будут на его стороне. Разлучать мать с сыном неправильно, и ты это знаешь. Мы же поможем?

– Это дела Виктора. – Тайрон потёр переносицу. – Женщина работает у него, защита её тоже на нём. Давай переждём.

– Переждём, – повторила Элеонора тоном, от которого у него заныли зубы.

Она поднялась, сухо поцеловала мужа в висок и вышла. Тайрон вернулся к бумагам, но строчки расползались. Это короткое слово в её исполнении звучало очень болезненно.

Со следующего дня Элеонора перешла в наступление, и вела его чужими руками.

– Лурье, милый, деда в кабинете скучает, – доносилось из коридора. – Отнеси ему газету.

– Лурье, спроси у деда, будет ли он чай.

– Дед покажет тебе глобус, он большой.

Поручения он исполнял с исполнительностью новобранца. Стучал в дверь, вваливался, не дождавшись ответа, и звонко докладывал: "Дед, тебе газету!" Первые разы Тайрон пытался поправить: он не дед, он сеньор Тайрон. Лурье выслушивал, кивал и в следующий заход начинал с того же слова. Упорству мальчишки позавидовал бы любой профессионал.

Но Тайрон сдался.

Глобус был извлечен с верхней полки и водружен на ковёр. Лурье крутил его, тыкал пальцем в Сапфировое море и требовал показать, где живут пираты, и Тайрон показывал. Потом они строили из костяшек домино домики, и глава Периодики, гроза совета директоров, ползал по ковру в дорогом костюме, подавая костяшки и следя, чтобы они не обрушились раньше времени.

От мальчика пахло печеньем и травой, тёплая ладошка, хватавшая деда за рукав, липла к запястью, и почему-то именно эта ладошка постепенно растопила сердце старика.

Ева наблюдала за ними из дверей, прижав пальцы к губам. Элеонора проходила мимо с лицом полководца, у которого всё идёт по плану.

Так прошло ещё два дня, наполненных топотом, пиратами и рухнувшими домиками из домино.

А вечером третьего дня в двери дома постучались.

– Сеньор, пришли из социальной опеки, – доложил дворецкий, заглядывая в кабинет к хозяину.

Тайрон сдвинул брови, но подобный расклад он ожидал. Рано или поздно на их дом бы вышли, если не по наводке де Мачадо, то просто сопоставив варианты.

Он поправил пиджак, и спустился к гостям.

– Чем могу быть полезен?

– Просим прощения за неожиданный визит, но проживает ли в доме ребёнок. Некий Лурье дэ Мачадо.

Глава 3

Настроение Максимо не задалось с самого утра. Ещё за завтраком он несколько раз проверил телефон, потом перезвонил помощнику, после сам набрал номер фестивального комитета и снова услышал то же самое. Заявка на рассмотрении, решение пока не принято, ждите информации. Отснятый в рекордные сроки фильм неожиданно забуксовал именно там, где Максимо меньше всего ожидал. Крупнейший фестиваль Валентии «Моралес», названный в честь знаменитого режиссёра Регулуса Моралеса, должен был стартовать уже совсем скоро. Для отрасли это было главное событие сезона. Премьеры, критики, продюсеры, иностранные гости, журналисты, агенты и десятки сделок, которые заключались между показами и вечеринками. Один удачный вечер мог изменить судьбу фильма.