– И думать мы не разучились. – В голосе хозяина появилась скука. – А вот доказательств у тебя, полагаю, нет. Иначе здесь сидел бы прокурор, а не ты.

– Мне не нужен прокурор, чтобы понимать очевидное.

– Очевидное.

Бальтасар улыбнулся одними губами. В собственном доме ему давно не возражали, и снисходительности в этой улыбке хватило, чтобы показать, кто тут главный.

– Ты пришёл ко мне утром, без звонка, поднял меня из-за стола и обвиняешь мою семью в уголовщине на основании собственных ощущений. Я тебя выслушал из уважения к твоему имени. Выслушал внимательно.

Он сложил салфетку, разгладил её ладонью и поднял на гостя выцветшие глаза.

– Если тебе есть что добавить по существу, добавляй. Если нет, не смею задерживать.

Пожилой слуга уже стоял в тени колоннады. Тайрон выждал ещё мгновение, но хозяин уже вернулся к еде, взял газету и развернул на середине. На этом прием закончился.

Тайрон сделал глубокий вдох. После посмотрел на хозяина дома совершенно другим взглядом. Спокойным и холодным.

– Хорошо, Бальтасар, я тебя услышал.

Обратный путь через холл показался длиннее. Тайрон шагал по каменным плитам, под звук своих шагов переваривал в голове случившееся. Его вежливо выставили, без единого грубого слова, старик закрыл разговор и получил от этого удовольствие.

Дэ Мачадо не боятся. В рамках Фаворы их страховая держит половину старых контрактов, у них связи в мэрии, свои люди в полиции округа, и Бальтасар искренне уверен, что история с Корсой растворится в бумагах, не добравшись даже до заголовков. Возможно, он прав. Доказательств действительно нет.

Тайрон сел в машину, дверца закрылась и отрезала запах сада.

– Домой? – Водитель глянул в зеркало.

– В контору.

Автомобиль тронулся с места, и за окном поплыли ограды квартала, кованые пики, старая брусчатка. Тайрон достал телефон и набрал младшего сына.

Виктор ответил после второго гудка.

– Отец?

– Слушай меня внимательно. – Тайрон провожал глазами чугунные решетки. – История с Мачадо. Не вмешивайся.

– Я уже начал разбирать их бумаги...

– Не вмешивайся, – повторил Тайрон, и в голосе прорезалось то, чем он тридцать лет заканчивал любые совещания. – Что бы ты ни готовил, отложи. Эти люди перешли черту, за которой заканчиваются твои элегантные решения. Теперь я сам с ними разберусь.

В трубке стало тихо.

– Услышал тебя, отец, – спокойно ответил Виктор.

Связь оборвалась, и Тайрон, хмыкнув, убрал аппарат во внутренний карман.

***

Я положил трубку и какое-то время рассматривал аппарат, переваривая услышанное.

Отец решил разобраться сам. Чтож… Это будет интересно.

За стеной приёмной стучала по клавиатуре Мария, дальше по коридору перекликались рабочие, из приоткрытого окна тянуло разогретым асфальтом и цементом. Фабрика жила обычной жизнью и не догадывалась, что планы её владельца только что пошли под откос.

Итак, Тайрон вышел на тропу войны. Голос в трубке говорил вполне ясно: этим тоном он ставил в известность. Спорить бесполезно, отговаривать тем более. Проще договориться с ураганом.

Ну что же, как вариант, он действительно всё решит сам. Инструментов у него хватает: печатные площади, старые связи, компромат, копившийся в архивах Периодики десятилетиями. Для семьи, живущей полисами и репутацией надёжности, серия точных статей может оказаться больнее любого решения суда. Да и с чего я взял, что он решит действовать через Периодику? Как будто у него много других методов.

Хорошо это или плохо?

Если честно, плохо.

Причина простая: конфликт с дэ Мачадо я уже распланировал. Конструкция сложилась: кредиты, графики выплат, перекрёстные залоги, вся эта пирамида из чужих денег, фундамент благополучия Гильермо. Оставалось добрать данные и выбрать точку приложения силы. Есть старое правило: не можешь остановить хаос, возглавь его. Я собирался именно возглавить, аккуратно и с прибылью.

И тут пришёл отец и объявил хаос своим.

Я побарабанил пальцами по столешнице. Дерево нагрелось от солнца и отдавало тепло ладони.

С другой стороны, усидеть над схваткой Тайрон и не мог. Удар пришёлся по его семье, по младшему сыну, и в мире корпоратов молчание главы дома прочитали бы однозначно: старик сдал, семью можно щипать по кусочку. Такого он не допустит. Да и пора бы ему размяться. Последние месяцы отец воевал в основном со мной, а это занятие неблагодарное и, главное, бесперспективное для нас обоих.

Пока у нас общий противник, мы играем за один цвет. Явление настолько редкое, что грех им не воспользоваться. Общий враг сближает надёжнее семейных вечерних ужинов, проверено веками.

На том и порешим. Конфликт с Мачадо я замораживаю. Не отменяю, а замораживаю. Финансовую войну легко поставить на паузу, цифры никуда не убегут, долги Гильермо от ожидания станут только тяжелее.