Виктор некоторое время молчал, отбивая пальцами по столешнице быстрый, почти заводной ритм, будто раскладывал услышанное на отдельные детали. Наконец кивнул.

— Теперь картина понятнее. Я обещал тебе продвижение в Виде, это никуда не делось. Что ещё я могу сделать?

Максимо несколько секунд собирался с мыслями, потом решился.

— Трейлер. Он мне не нравится. Совсем. Причём я не могу нормально объяснить почему. Всё вроде сделано профессионально, но ощущение, будто мы продаём зрителю не тот фильм. Посмотришь? Может, у тебя появятся мысли?

Он полез во внутренний карман пиджака, достал небольшую флешку и протянул её через стол.

— Если после просмотра скажешь, что проблема у меня в голове, я даже не обижусь.

Виктор взял флешку, повертел между пальцами и посмотрел на Максимо уже с заметным интересом.

— Давай посмотрим.

***

Трейлер Максимо оказался ужасным. Не просто слабым или неудачным, а именно таким, после которого хотелось дополнительной информации. В плохом смысле. Ничего не понятно! Монтажёр явно пытался собрать из камерной драмы нечто похожее на напряжённый триллер. Быстрая музыка, крупные планы лиц, резкие затемнения, обрывки реплик, которые без контекста звучали почти комично. Всё это обещало зрителю один фильм, хотя снят был совсем другой. Что я тут же и сказал самому киноделу.

Максимо ничуть не удивился. Только поморщился и откинулся на спинку кресла, будто ждал именно такой реакции.

— Какие сроки? — коротко уточнил я.

— Две недели уже потрачено. Фильм на руках, до старта кинофестиваля.... У нас примерно месяц. Сборы повлияют на решение судей, но не сильно.

Я кивнул, прикидывая время. Месяц был не так уж плох. Для полноценной рекламной кампании мало, но если не пытаться идти обычным путём, возможностей оставалось достаточно.

— В прошлый раз ты говорил, что у тебя есть почти полсотни кинотеатров, — напомнил я. — Всё в силе?

— Да. Пятьдесят кинотеатров на данный момент готовы взять картину в прокат. Это около восьмидесяти залов. Игроки не крупные, так что так себе результат, — Максимо поморщился и недовольно повёл плечом.

— Сколько их вообще по стране?

— Около двух тысяч. Суммарно примерно шесть тысяч экранов. Но крупные сети кино не берут.

— Почему?

Максимо сразу изменился в лице. До этого он сидел спокойно, даже слегка расслабленно, а теперь на щеках проступили красные пятна.

— Студия ставит палки в колёса. Если бы они не были так сильно против, я бы мог договориться хотя бы с одним крупным владельцем. Там всё через знакомства. А теперь стоит кому-то заинтересоваться фильмом, как ему тут же начинают объяснять, почему связываться со мной не стоит. Знал бы заранее, вообще не подписывал бы этот проклятый контракт.

Он раздражённо провёл ладонью по лицу и уже спокойнее добавил.

— Хотя, если честно, студия мне многое дала. Имя, бюджеты, связи, возможность снимать. Просто в какой-то момент им этого стало мало. Они захотели решать ещё и то, каким режиссёром мне быть.

— Не переживай. Они сами скоро придут к тебе, — отмахнулся я.

Максимо посмотрел с сомнением, но я уже прокручивал в голове цифры.

— Что главное для кинотеатров? Заполняемость. Если фильм приносит деньги, ему дадут больше экранов. Покажешь отличный результат на старте, и разговор станет совсем другим.

— Думаешь? Такое бывает, но редко, — неуверенно произнёс он.

А я не думал. Я знал.

Здесь почти не было развитого пиратства. По крайней мере такого, к которому привык я. Не существовало нормальной инфраструктуры для быстрого распространения копий, не было привычных сайтов, торрентов, каталогов, где фильм через несколько часов после выхода уже лежит в свободном доступе. Если человек хотел посмотреть новинку, он шёл в кинотеатр. И если мы сумеем заставить людей захотеть увидеть именно эту картину, дальше всё станет вопросом предложения.

Вида уже давала мне охват, о котором большинство местных рекламщиков могли только мечтать. Фильм можно было показать миллионам людей за считаные дни. Создать интерес, обсуждение, ощущение события. А если пятьдесят кинотеатров не смогут переварить спрос, рядом неизбежно появятся очереди. Люди начнут спрашивать, где ещё идёт фильм, жаловаться, что билетов нет, писать об этом в самой Виде. И вот тогда крупным сетям придётся очень быстро вспомнить о Максимо.

Очереди захотят монетизировать.

В этом я не сомневался.

Заработок вообще был одним из самых древних и неистребимых человеческих желаний.

— По сути, рекламы в одной только Виде хватит, чтобы заполнить твои залы, — произнёс я, продолжая размышлять вслух. — Касательно трейлера… Зачем он тебе вообще?

Максимо от удивления даже приоткрыл рот.

Я не дал ему вставить ни слова.

— Нам не нужна реклама именно фильма. Нам нужно, чтобы о нём говорили.