– Ой! Сдаюсь! Сдаюсь! – тут же заголосил охранник с веток. Он ловко спрыгнул на землю, и медленно взял у мальчика оружие, – держи мое, оно убойнее, – после вручил свою палку-автомат.

Остальные аккуратно выглядывали из за укрытий.

Лурье захохотал на весь сад, победно вскинув трофей над головой. С газона, отряхиваясь, засмеялся и Тайрон, глухо, с непривычки, зато от души. Охранники приподняли головы, переглянулись между собой, увидели довольного начальника и тоже выдавили из себя улыбки.

Джозеф поднялся на ноги со своими бумагами и не находил слов.

В дом возвращались всей толпой. Пахло от них примятой травой и разрытой землёй, у Лурье ко лбу прилип цветочный лепесток.

В столовой уже накрывали к обеду, и навстречу процессии вышла Элеонора. Хозяйка дома оглядела грязных победителей долгим и пристальным взглядом.

– К еде никто не прикоснется, пока не вымоет руки… а лучше вообще помоется, – объявила она тоном, не предполагающим возражений. – Это всех касается. И тебя, Джозеф.

Джозеф собрался было возразить, что приехал десять минут назад и не бегал по саду, но встретился глазами с матерью и молча пошёл к умывальнику вслед за остальными.

После обеда Тайрон поднялся к себе и прикрыл оконную створку. В кабинете стоял полуденный зной, нагретое дерево стола отдавало теплом, и Тайрон, усевшись, придвинул к себе телефон.

Номер он набрал по памяти. Абонент отозвался после третьего гудка.

– Давненько ты не звонил, дэ Фуэго. Чем обязан?

– У меня скромная просьба, дорогой друг. Есть семейство Мачадо из Фаворы. В ближайшие дни они понесут по инстанциям бумаги. Опека на сына, суды, запросы, жалобы. Хочу, чтобы каждая из этих бумаг двигалась настолько медленно, насколько ты способен.

– То есть не двигалась вовсе, – хмыкнула трубка.

– Ты всегда схватывал на лету.

– Причину мне знать нужно?

– Спор о ребенке одной хорошей женщины. Мальчика мы не отдадим.

Собеседник помолчал, где-то на том конце скрипнуло кресло.

– Понял тебя. Считай, вопрос закрыт. Но ты хоть иногда звони своему другу просто так, а не только когда нужно мое положение.

– Да, виноват.

– Тогда с тебя ужин, – хмыкнул голос.

– За мной, – согласился Тайрон и опустил трубку на рычаг.

Джозеф постучался через десять минут. Бумаги на подпись легли на стол, и, пока сын раскладывал листы, Тайрон начал выдавать поручения. Планёрки в издательстве на неделю за Джозефом. Номера подписывает он же, кроме первой полосы, её согласовывать по телефону. Аналитикам поднять из архивов всё по страховой Мачадо, от старых исков до отказных выплат. Юристам готовить материалы по опеке и ждать команды. Рекламный отдел пусть придержит два разворота в пятничном выпуске, под что, узнают позже.

Джозеф записывал, и изредка кивал. Дописав, он отложил карандаш.

– Мы воюем с дэ Мачадо? – холодно уточнил он.

– Да.

– Ну, они мне никогда и не нравились. – Джозеф откинулся на спинку стула. – А в чём причина, могу узнать?

– Они взорвали дата-центр Виктора в Корсе. А ещё пытались взорвать его офис в столице.

Сын помрачнел, пальцы его выровняли стопку бумаг на краю стола.

– Так почему бы Виктору с этим не разобраться? Неужели он попросил помощи? – зло произнес Джозеф.

– Нет. – Тайрон скривился. – От него подобного, видимо, не дождёшься. Это нужно нам. А он делает небольшую услугу, отступая в сторону.

– Репутация, – понятливо кивнул Джозеф.

– Именно, – подтвердил Тайрон. – Что о нас будут говорить, если младший в семье постоянно отбивается в одиночку? Даже если у него будет получаться. А у него получается. Это всё равно показывает нас разобщенными. Особенно в свете прошлых конфликтов. Сейчас самое время напомнить, что семья дэ Фуэго снова смотрит в одну сторону.

Джозеф обдумал услышанное, сложил листок с поручениями пополам и спрятал в нагрудный карман. Вопросов у него больше не нашлось.

За дверью протопала пара детских ног.

***

К ужину стол накрыли в малой столовой. Из кухни тянуло мясом с розмарином, свет люстры сверкал в серебре приборов, и Лурье, отмытый и чистый, уже пристраивал на коленях салфетку под присмотром матери. Джозеф тоже присутствовал, периодически стреляя глазами в Еву, и когда она смотрела в ответ, то он быстро отводил взгляд, слегка краснея, как мальчишка.

Суп разлить не успели. В столовую заглянул дворецкий, наклонился к хозяину и понизил голос.

– Сеньор, опять пришли из опеки. Теперь с полицией.

Ева побледнела и инстинктивно потянулась к сыну. Элеонора нахмурилась, а Джозеф вопросительно посмотрел на отца. Тайрон же неторопливо отложил ложку, и по его лицу расползлась улыбка. Сын знал, что в такие моменты у отца все складывается так, как он задумал.

– Впусти их в холл, – распорядился он, поднимаясь. – А вы продолжайте, остынет.