— Двое займутся индексом и ядром. Двое инфраструктурой, серверами и распределением данных. Один языком. Ещё один ранжированием вместе со мной. Лучше восемь, но с шестью можно начать.

— Срок?

— Через два месяца можно открыть поиск для пользователей. Через три-четыре он перестанет выглядеть как студенческая работа.

Я поднял бровь.

— Для всей страны?

— Да.

Это звучало слишком легко.

Не в том смысле, что задача действительно была лёгкой. Просто после всех разговоров о сложности поиска я ожидал услышать годы, сотни специалистов и суммы, от которых захочется лечь на пол. Вместо этого Лунтик сидел передо мной в медицинской маске и совершенно буднично рассказывал, как через несколько месяцев собирается дать целой стране собственный поисковик.

Я немного подумал.

— А если я хочу весь мир?

Игнасио замолчал.

Потом медленно откинулся на спинку кресла.

— Вот тогда начинается веселье.

— Я так и думал.

Он снова придвинул к себе лист.

— Национальный поиск — это десятки миллионов полезных страниц. Мировой уже на старте означает сотни миллионов. А если вы хотите не просто написать на главной странице, что ищете по всему миру, а действительно покрывать значительную часть известной сети, надо готовиться к миллиарду страниц и нескольким миллиардам обнаруженных адресов.

Я посмотрел на нарисованные кружочки.

— Если страниц в десять раз больше, значит работы тоже в десять раз больше?

— К сожалению, нет. Сами страницы можно просто добавить. Главная проблема начинается, когда всё перестаёт помещаться в одной системе. Индекс приходится делить между машинами. Запрос одновременно отправляется в несколько частей, после чего ответы собираются обратно и сортируются. Ссылочный вес приходится считать уже не на десятках миллионов страниц, а на сотнях миллионов. И всё это нельзя посчитать один раз и забыть.

— Почему?

— Потому что сеть меняется постоянно. Пока мы обходим вторую половину интернета, первая уже успевает измениться. Какие-то страницы появляются, какие-то исчезают, содержимое обновляется, ссылки меняются. Чем больше индекс, тем больше ресурсов уходит просто на поддержание его в актуальном состоянии.

— Сколько людей?

— Для первого мирового этапа двадцать пять-тридцать.

Я невольно поднял брови.

— Ты быстро вырос из шести человек.

— Вы быстро выросли из Валентии до всей планеты.

Туше.

— Это только программисты?

— Нет. Вся поисковая команда первого этапа. Ядро, индекс, пауки, ранжирование, инфраструктура. Потом понадобится больше. Если сервис станет популярным, появятся отдельные люди для борьбы со спамом. Отдельные команды для языков. Потом качество выдачи, новые типы документов, изображения, новости. Чем больше людей будут пытаться обмануть поиск, тем больше людей понадобится, чтобы им мешать.

— Серверы?

— Для Валентии хватит нескольких десятков хороших машин плюс отдельное хранение и резервирование. Для мира…

Он ненадолго замолчал, что-то прикидывая.

— Несколько сотен на первом этапе, если не пытаться сразу индексировать вообще всё. Но если полезем к миллиарду страниц и захотим регулярно обновлять базу, довольно быстро понадобится уже не сотни, а тысячи машин.

Вот теперь я начинал понимать, почему Матео решил меня предупредить.

— Срок?

— Валентия — два-три месяца до первого запуска. Мир — около шести месяцев, если нужен просто рабочий продукт. Год, если вы хотите сервис, которым мне самому не будет стыдно пользоваться.

— А после года?

— Будем улучшать его ещё лет десять.

Я невольно усмехнулся.

— Почему так долго?

Игнасио посмотрел на меня так, словно я только что задал самый странный вопрос за весь разговор.

— Потому что интернет за эти десять лет тоже не остановится, десять лет это просто чтобы умерить ваши ожидания, на самом деле процесс не имеет сроков как таковых.

Я некоторое время молчал, разглядывая его совершенно серьёзное лицо.

Сегодня у него уже двадцать три миллиона найденных страниц, рабочий поиск по восьми миллионам из них, почти сто миллионов связей между страницами и примерный план развития мировой поисковой системы на ближайшее десятилетие. Причём сам Игнасио воспринимал происходящее так, будто просто немного увлёкся дополнительным заданием.

— Лунтик.

— Да?

— Ты молодец, — совершенно искренне сказал я.

И, забывшись, потрепал его по волосам.

Игнасио медленно повернул голову и посмотрел на меня как очень недовольный кот, которому только что нарушили личные границы.

Я убрал руку.

— Я могу продолжать работу? — спросил он с таким сочетанием тоски, обречённости и надежды, что мне даже стало немного стыдно. — Рабочие задачи выполнены.

— Конечно.

Он тут же развернулся обратно к мониторам.

— Тогда мне нужны шесть человек.

Я усмехнулся.