— Записи Эльсарианского Ордена заканчиваются на том, что Фарагате умерла в тот день, — произнёс актёр. — Но один за другим все жрецы, причастные к её обвинению, позже скончались при загадочных обстоятельствах, их тела были искажены, словно их пожирал страх. Некоторые говорят, что Время вознесло свою протеже в пантеон Наадуир и сделало её богиней. Некоторые говорят, что она до сих пор наблюдает за этой землей и контролирует наши сны, как Время контролировало её. Так что, если увидите её в своих сегодня ночью, передайте ей, что на этой земле есть те, кто помнит. И что на этой земле есть те, кому это нужно.

Сарай восторженно захлопала, когда актёры поклонились. Начал падать пушистый снег, осыпая лица толпы тысячами поцелуев, словно в безмолвной благодарности.

И, возможно, так оно и было. Она взглянула на серое небо над городом, где боги, казалось, никогда не были ближе.

Возможно, так оно и было.

12 Горькие узы

Одиннадцать лет назад, за три недели до побега

Сапог скользнул по плитке, затем замер. Прерывистый вздох. Скрежет ногтей по деревянным панелям. Ещё один медленный шаг.

Заложив руки за голову, Дреневан лежал на кровати и прислушивался к приближению брата по коридору. Он отлично знал, что не стоит открывать дверь и помогать ему. Больше, чем их отца, Ночео ненавидел только жалость.

Далвия заходила несколькими часами ранее и сунула ему в руки баночку с мазью.

— Тебе нужно сказать ему, чтобы он перестал видеться с Парвиной, — её робкий голос прозвучал с неожиданной решимостью. — Сегодня его поймали на возвращении, и он кое-как выкрутился, но пройдет совсем немного времени, пока Кланлорд обо всем узнает. Она мне нравится. Не позволяй ей погибнуть.

Она ушла раньше, чем Дреневан успел вставить хоть слово. Эта девчонка порой бывала удивительно упрямой.

Он повертел в руках баночку с мазью и решил не передавать её брату. Как и их отец, Ночео слишком легко срывал злость на Далвии за её сострадание. Жаль, ведь девушка подавала огромные надежды в создании лекарств и магии Иллюзий.

Шаг. Шаг. Судорожный вдох. И наконец — стук.

Поднявшись, Дреневан спрятал мазь в карман, бесшумно подкрался к двери и отпер засов. Ночео ввалился внутрь, избегая смотреть ему в глаза. Его правое колено было залито кровью — выдающаяся свежезажившая плоть на коленной чашечке говорила сама за себя. Кость, вне всякого сомнения, была раздроблена. Клевсин не был религиозным человеком, но верил в боль так же искренне, как Клерик в богов.

Поздней ночью поместье Клана Кадер в горах Друст спало. Лишь изредка его обитатели кричали. Сегодня была как раз такая ночь.

Он зажег самокрутку с блейзлифом и протянул её брату.

Ночео опустился на стул, оба его подбитых глаза сочились кровью, и сделал глубокую затяжку.

— Парвина, пожалуй, сбежит при виде меня. — Он откинул голову на спинку стула, пуская кольцо дыма в потолок. — Как думаешь, стоит ли мне «Принудить» её найти мои шрамы привлекательными?

— Звучит глупо.

Дреневан решил не отговаривать его от этой тревожной страсти к дочери пекаря. Сейчас это всё равно ни к чему бы не привело.

Ночео тяжело вздохнул:

— Я обещал встретиться с ней завтра.

Брови Дреневана взлетели вверх от столь нехарактерной для брата меланхолии, прежде чем до него дошло. А. Он откинулся на постели, с любопытством разглядывая брата. Кривая улыбка, блеск в глазах и ухмылка вопреки сочащейся по лицу крови. Неужели он и впрямь влюбился в эту девчонку?

Слегка встревожившись, он тщательно взвесил ответ:

— Она подождёт. Ты ей нравишься.

— Думаешь? — Самокрутка Ночео повисла на губе. Застенчивая улыбка растянула его разбитые щеки.

Дреневан надеялся, что больше никогда не увидит на его лице это выражение.

— Ты выглядишь нелепо. Но да, нравишься.

Улыбка Ночео увяла спустя несколько вздохов.

— Как думаешь, сколько мне осталось жить в этом доме?

Дреневан ощутил неприятное желание сказать что угодно, лишь бы не правду. Дружба, судя по всему, так и работала. Заставляла людей пытаться оградить друг друга от реальности.

— Недолго, — прямо ответил он.

— Я так и думал. Моя сила не растет. Не так, как твоя. Он снова заставлял меня проходить проверку сегодня. — Горький смешок вырвался у него из горла. — Седьмой Уровень. А под конец у меня перед глазами всё плыло от чёрных точек.

— Хм.

Брат, может, и хотел жалости от Парвины, но от него — ни за что. Откупорив бутылку вина, Дреневан сделал глоток.

Глаза Ночео сузились:

— Спина всё ещё беспокоит?

— Отчасти.