— Клинком Гнева клянусь, ты ведь не веришь слухам, что это твоя вина? — он ворвался в комнату, когда она с излишней силой запихивала тунику в сумку. — Не позволяй им выгнать тебя из города! Борись… — он встретился с ней взглядом, и его глаза расширились.

Горло Сарай словно распухло изнутри.

— Я борюсь, — прохрипела она. — Орден собирается устроить здесь хаос, используя это. Только север знает ответы. — И я не знаю, что делать, если это не так. Она сжала губы, зная, что если произнесёт это вслух, то разрыдается.

Като прислонился к дверному косяку:

— Дреневану это не понравится.

— Он нужен здесь. — Она застегнула сумку, сдерживая жжение в глазах. Двадцать пять дней туда. Двадцать пять обратно. Но я не смогу защитить его отсюда. — Като, ты ведь иллюзионист, верно? Сильный?

Он кивнул, тревога пролегла на его добром лице.

— Присматривай за ним. Здесь действует нечто большее, чем мы, и, возможно, это нацелено на него. — Она перекинула сумку через плечо. — Пожалуйста, не позволяй ему рисковать.

— О, моя дорогая… — он заключил её в объятия, и она чуть не разрыдалась от того, как по-отечески он погладил её по голове. — С ним всё будет хорошо. Он многое пережил, наш Дреневан.

Но это — нечто новое, и это не единственная битва, которую он ведёт. Собрав волю в кулак, она обняла Като в ответ и вышла.

Запрыгнув на Целум, она оглянулась, сжимая в руке ключ Кадры, пока ворота со скрипом закрывались. Последний взгляд на чёрную башню и её обсидиановые колонны. Сердце подкатило к горлу, застряв болезненным комком. А затем она поскакала обратно к рынку, полному трупов.

8 На север

Целители, вигилы и скорбящие оставляли на припорошенной снегом земле кровавые следы в бесконечном танце отчаяния и поражения.

Сарай быстро зашагала к походной палатке, которую Тетрархия разбила вокруг стола посреди рынка. Обугленные трупы жуков хрустели под её сапогами. Окружающая толпа извергала обвинения и угрозы, пока она проходила мимо, но всё, что пробивалось сквозь этот гул — горькое осознание того, что у неё нет права утешать хоть кого-то. У неё не было ответов, а Смерть дважды даровала ей свободу и высвободила Кадру из лап загробного мира. Какое право она имела опускаться на колени среди скорбящих и говорить, что понимает их?

В нескольких шагах от палатки Анек скрестила руки, споря с женщиной в плаще.

— Я понимаю, но Тетрархи сейчас заняты. — Поймав взгляд Сарай, они устало кивнули в знак приветствия.

— Даруйте мне терпения! У меня есть информация, которая им необходима! — огрызнулась женщина с отчётливым северным акцентом, в котором гласные звучали протяжнее, чем в мягком арсамейском.

Акцент Комиса, совсем как у Кланледи Далвии. Сарай вспомнила тихий отчаяние той женщины.

— Это по поводу чумы?

Собеседница Анек с раздражённым ворчанием откинула капюшон своего бирруса. На Сарай смотрели настороженные глаза с сердцевидного лица, обрамлённого короткими тёмными волосами. Она выглядела примерно так же, как и они. Анек издали нечленораздельный звук, пробежав взглядом по шестифутовому росту незнакомки, а затем обратно. На их лицах застыло выражение, подозрительно напоминающее обожание.

Сарай спрятала улыбку. У Кассанданы появилась конкуренция.

— Петитор Сарай. — Она поклонилась. — Я Мехерр, «Бриджер». Недели назад меня наняли, чтобы «перебросила» одного ублюдка-аристократа по имени Лукан в Эдессу, который, конечно же, не удосужился сообщить, что заражён той же чумой, что выкосила мой город. Я только что услышала, что он стал причиной вспышки. Позвольте мне помочь.

Придя в себя, Анек незаметно развернула армиллу, демонстрируя блеск «зосты» Сарай. Они «Изучали» Мехерр.

— «Бриджеры» — отличные убийцы, — пробормотали они себе под нос, а затем обернулись к женщине: — Почему ты хочешь помочь нам, если Эдесса никогда не была другом для севера?

— А кто был? — Мехерр вскинула руки. — Да, я презираю то, что Тетрархия сосредоточена на юге и Эдессе, исключая всё остальное. Но при таком раскладе все мы погибнем. Мой город, Комис, был закрыт для чужаков из-за чумы нарывных жуков. Никому не разрешён вход, кроме как по приказу Претора. Наше время на исходе. Нам нужна помощь!

Наши песочные часы почти пусты. Возмездие последовало по твоим следам. Сарай вздрогнула, когда слова Юнии всплыли в памяти.

Мехерр мрачно смотрела на их молчание.

— Если вы думаете, что я пытаюсь навредить Тетрархии, позвольте поклясться прямо здесь и сейчас: у меня нет намерений вредить им или кому-то из вас. Север не питает большого уважения к вам, но ваше убийство не служит моим целям.

Выдох Анек, полный смирения, подсказал, что она говорит правду.

— Твоя помощь пригодится, — признали они. — Мы в такой же растерянности.

Выражение лица Мехерр исказилось.