Если боги когда-нибудь отвернутся от него, ему прямая дорога на театральные подмостки, подумала она, впиваясь ногтями в ладони.

— Мы никогда не знали такой смуты при Тетрархах Аэлиусе и Туллусе. Эти узурпаторы пытались убедить нас в своём праве на трон, но они не могут скрыть божественную истину. Мы сбились с пути добродетели. Только Высокие Эльсар в своей бесконечной любви могут спасти нас, — настаивал Клерик. — И всё, что они просят взамен — это отвергнуть Тёмных Эльсар. Истребить тех, кто угрожает естественному порядку вещей и сеет раздор, смуту и хаос в нашей великой стране. Нашими врагами станут наши соседи и соотечественники, но если они смогли свергнуть двух Тетрархов, то мы можем свергнуть их!

Она отшатнулась, когда толпа разразилась радостными криками, быстро переходящими в боевой клич. Её язык прилип к нёбу, ледяная вода хлынула по венам, когда она осознала: страна находится в свободном падении. Это разожжёт гражданскую войну, и она ничего не может с собой поделать. У неё нет ответов, нет лекарства. Только уродливая уверенность в том, что Клерик прав в одном.

Это не чума.

— Одни лишь нарывные жуки не объясняют происходящего, — подтвердил голос позади неё.

Силвус ухватил её за плечо, помогая устоять, когда она вздрогнула и поскользнулась на пятне льда. Она вывернулась из его хватки, и его серебристые глаза проследили за движением с лёгким любопытством.

— Вы что, ходите стаями? — резко спросила она, бросив взгляд на Верентию и Клерика, разжигающего войну.

Как обычно, скрывая лицо под маской бесстрастия, он склонил голову:

— Горькое чувство, не так ли? Бессилие.

— Что ты можешь знать о бессилии? — отрезала она с большей ядовитостью, чем намеревалась.

— Ты бы удивилась.

Она закрыла глаза, слушая, как ровно он это сказал. Точно. Он ведь тоже северянин. Стыд подавил её гнев.

— Прости. — Она заметила, как он удивлённо дёрнулся. — Мне не следовало делать поспешных выводов. Идеологические разногласия в сторону — пробиться в Ордене было, должно быть, нелегко.

— Нелегко. — В его короткой паузе прозвучало недоумение, будто он сам удивился тому, что признался в этом. — Одиннадцать лет назад я потерял всё. У меня не было таланта к магии молний, а в Академии не было места для меня без гроша в кармане. Орден был моим лучшим шансом обрести власть.

Она смотрела, как Клерик изрыгает яд.

— Оно того стоило?

— Будет стоить.

— Тогда надеюсь, что это знание согреет тебя по ночам, когда страна полетит в тартарары.

Она попыталась пройти мимо Силвуса, но он преградил ей путь. Сарай остановилась в паре дюймов от него, глядя снизу вверх на его странно напряжённое лицо.

— Значит, ты презираешь мой выбор, а не меня самого, — задумчиво произнёс он.

— Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы презирать.

— Ты не знаешь и их, но всё равно скорбишь по погибшим, — Силвус обвёл взглядом залитый кровью рынок. — Почему?

Она опешила:

— Кто бы не скорбил?

Он склонил голову, прищурив глаза в недоверии:

— Ты считаешь себя благодетельницей, Петитор Сарай? Метишь в Святые?

Гнев застрял в горле.

— Я стремлюсь лишь к элементарной порядочности, хотя полагаю, Ордену этого не понять.

— О, я прекрасно распознаю комплекс спасителя, когда вижу его, — пробормотал он. — Детская заброшенность, жажда исправлять хаос и иллюзия, что любовь нужно заслуживать самопожертвованием. Жертвы отдают себя без остатка, обычно себе же во вред. — Он перевёл взгляд на толпу, словно она больше не была достойна его внимания. — Петитор Сарай, ты трагически скучна.

Каждая стрела достигла цели. Пронзённая насквозь, она сглотнула, захлебнувшись яростью такой силы, что мир перед глазами окрасился в багровые тона.

— У тебя нет дел поважнее, чем…

— Нету. Кого ты спасаешь? — он медленно шагнул вперёд, едва коснувшись носком ботинка её обуви. Она отступила. — Не себя — половина страны ненавидит тебя. Не юг — учитывая безумие, которое ты сюда принесла. И уж точно не север, на который ты едва взглянула с тех пор, как стала Петитором.

— Я ничего сюда не приносила! И я переписываюсь с коалицией северных Преторов…

— Каждый месяц? Каждые два месяца? — его улыбка стала шире, когда она стиснула зубы. — Без «Бриджера» вести из одного конца страны в другой идут слишком долго. Ты едва успеваешь понять, что происходит в одном месте, как получаешь письмо о новом кризисе в другом. Ты даже не понимаешь, с чем север сталкивается сейчас. Кого ты спасаешь?

— Всех, кого могу! — выплюнула она. — Ты можешь сказать то же самое?

— А зачем мне? Ты боролась с двумя Тетрархами, Гильдией и Орденом, и вот «благодарность», которую получила, — Силвус указал на неистовствующую толпу.

— Такие, как ты, — главная причина, почему Аэлиус так долго продержался у власти.

Светлые глаза проскользили по её дрожащей фигуре и вспыхнули чем-то, подозрительно похожим на восторг.

— Появятся и другие, подобные ему. И ты будешь так же бессильна, когда это случится. Если только…