— Клянусь Разрушением, это было полное безумие. И всё же я никогда не чувствовала себя более обнажённой за состояние страны, — пробормотала Анек ошарашенно после того. — Всё ещё не понимаю, что в нём такого, но он предан тебе.

Тревоги, терзавшие её в часовне, рассеялись, словно сахарная вата. Она подавила шаловливый смешок, а затем замерла, заметив тёмную фигуру на вершине холма. Пульс участился.

Облачённый в своё привычное чёрное, с портупеей, перекрещивающей плечи, Кадра был узнаваем в любом профиле. Ночной бог, осматривающий свою добычу. Дыхание перехватило, его заменило то, что принёс ветер — апельсины, пергамент, дымное вино и что-то свежее, уникальное, свойственное только ему, от чего она вспыхивала пламенем. Какое странное чувство — тосковать по человеку, когда он находится в нескольких шагах. Хотеть свесить ноги над краем бездны и молить, чтобы она поглотила её.

Луны любовно осветили его, когда он повернулся.

— Сарай.

Боги, его голос так прекрасен. Она скучала по тому, как он сжимал её сердце.

— Тебя невозможно застать врасплох.

Жестокий изгиб его губ сложился в улыбку, от которой её сердце всегда пропускало удар. Он протянул ладонь, и мир притих, слившись в одну могущественную истину, когда она взяла его за руку. Дом.

Приподняв её подбородок, он заглянул ей в глаза, и в его взгляде затеплилось тепло.

— Я бы так не сказал. Ты бросилась под волкам на Слушании.

Тоска пронеслась по её телу, когда она переплела свои пальцы с его.

— Я не могла скормить им кого-то другого.

Тихий вздох коснулся её щеки.

— Я не осознавал этого, пока ты не начала.

— Посмотрите-ка, я удивила могучего Кадру, — она сжала его ладонь. — Ты тоже меня удивил.

— Я стараюсь не быть полностью предсказуемым.

Он провёл рукой по её затылку, большой палец жадно прочертил линию по её щеке. В один миг она лишилась дара речи. Поражённая молнией, она была настолько гиперчувствительна, что чувствовала каждый завиток на его пальцах.

— Спасибо за прошлую ночь, — слова казались совершенно недостаточными. — Это так много изменит! Хотя я боюсь за твою казну.

— Я богат, — сказал он с ироничным весельем. — Но, моя Сарай, ради моего ослабленного рассудка, предупреди меня в следующий раз, когда ты решишь выпотрошить религиозную организацию?

— Ты и Кассандана держали страну зубами. Я чувствовала себя обузой, — она запнулась. — Я не должна была навязываться.

— Ты никогда не бываешь обузой.

Она покраснела, когда он поднёс её запястье к губам, чтобы оставить поцелуй на венах. Редкое проявление привязанности на публике от человека, который был крайне осторожен в том, кому позволял видеть себя без маски холодной формальности.

— Поняла?

— Да, — она улыбнулась, зная, что он видит в ней ту же усталость, что и она в нём. Но отдых должен был подождать. Она кивнула в сторону амбара. — Я встречалась с главой Гильдии Иортиусом несколько недель назад, и он клялся и божился, что в этом году урожай зерна был просто катастрофическим. Как ты нашёл это место?

— Гай нашёл, — Кадра проследил за её взглядом. — Это ловушка.

— Что?

— За последние полчаса за этим забором никто не пошевелился, — он изучал безлюдные деревянные ворота амбара. — Наше прибытие ждали.

— Я знала, что слишком многого хочу, надеясь застать их врасплох, — вздохнула она. — Клянусь Святыми и Проклятыми, всё это зерно гниёт здесь, пока север умоляет… — она осеклась, заметив мрачное выражение лица Кадры.

Огрубевшая рука, сжимавшая её ладонь, дрожала от напряжения; морщинка между его бровями становилась глубже, чем дольше он изучал комплекс. Предчувствие заклокотало у неё в груди, когда его глаза изменились, и в них зародился неземной холод. Опять этот взгляд. Будто он заглянул глубоко в углы, которые она не могла увидеть, и нашёл там что-то почти… пугающее.

— Кадра? — прошептала она, и он моргнул — так близко к замешательству, как он вообще мог позволить себе быть — и повернулся к ней с непоколебимой интенсивностью. Она облизнула губы. — Что там?

Он покачал головой с лёгкой улыбкой, снова уходя от вопроса.

— Будь осторожна, хорошо?

— Всегда. — Вынув булавку из браслета, она уколола большой палец и втёрла кровь в «бешаз», чтобы в случае битвы быть готовой разорвать пару связок.

Он зашагал вниз по холму к деревянным воротам и поднял руку. Она ждала, что молния превратит дерево в пепел, как он обычно делал во время их вылазок. Но его рука опустилась. То же жуткое выражение исказило его лицо, прежде чем он приложил обе ладони к воротам и нажал.

Они распахнулись.

Её дыхание вырвалось облачком пара. Что-то не так. Ловушка или нет, Гильдия никогда не оставила бы это место открытым. Поймав взгляд Кадры, она кивнула влево. Он кивнул в ответ и свернул вправо.

Шаг, другой. Ничто не шевелилось в тёмных арках трёх входов в амбар. Тишина, окутавшая территорию, не принадлежала зиме — в ней не было ни свиста ветра, ни скрипа веток. Лишь полузатухшая жаровня зашипела при их вторжении.