Опустившись на колени, Кадра бережно опустил безвольное тело Гая на землю. Он закрыл дверь скорби и высвободил ярость.

— Спи спокойно, старый друг. — Дверь, которую он запирал одиннадцать лет, распахнулась, обнажая лед и безумие внутри. — Они заплатят за это десятикратно.

Перевод выполнен

20 Возмездие

Это была бойня.

Мрамор и пепел вздымались над оседающими руинами «Эквитас». Земля содрогалась от глухих стонов. Тысячи людей бежали к безопасности Большого храма Эльсар. Коронованные пылью, израненные, обожженные, они кричали, взывая к богам. Одни прижимали к себе тела мертвых, другие рыдали над потерей даже этой последней возможности попрощаться с близкими. Жизни обрывались в одно мгновение.

Я даже не знаю, спасла ли я Гая. Ее целительские способности были в лучшем случае зачаточными, а его шея… болью сдавило горло при воспоминании об этом жизнерадостном человеке. Первый вигил, которого она встретила, первый, кто отнесся к ней с уважением, и самый преданный союзник Кадры — он защищал его тогда, когда даже она сама верила в худшее. Черный лед, заволокший взгляд Кадры при виде его тела, сулил месть в таких масштабах, каких земля не видела со времен монархии. Молча присоединив свою клятву к его, она судорожно втянула воздух и замерла, когда Кассандана выковыляла из «Эквитас».

Одна.

Где он? Сердце колотилось где-то в горле. Земля скрипела, внутри «Эквитас» нарастало пламя, подобное грохоту. Ногти впились в ладони. Он же обещал выйти.

— Всё рушится! — завопил кто-то в толпе.

Молния вырвалась из здания суда и ударила в статую Аэлиуса, переломив ее у основания шеи. Глухой, раскатистый треск разорвал воздух. Все бросились в рассыпную, когда распростертая мраморная фигура качнулась и рухнула, заставив землю задрожать от удара.

Нет, нет, нет. Она пробилась локтями сквозь толпу и чуть не упала на колени, заметив фигуру, выскочившую из последнего уцелевшего выхода. Кадра вылетел из проема и побежал вперед. Секунду спустя «Эквитас» сложилась внутрь себя. Еще одна жертва.

Она не думала. Ноги сами несли ее к нему. Растрепанный, покрытый сажей и пылающий от ярости, он казался невероятно прекрасным. Он только что опустил Гая на землю и что-то шепнул ему, когда заметил ее. Боль отступила от его глаз, сменившись сокрушительным облегчением. Преодолев оставшееся расстояние, он яростно прижал ее к себе.

— Ты ранена? — Дым сделал его прекрасный голос хриплым.

— Ничего серьезного, — выдавила она сквозь слезы. — Я убью их за это.

Резкий выдох обжёг ее волосы. Он отстранился, чтобы коснуться ее щеки и оценить масштаб повреждений:

— Спасибо, что выжила.

Она прижалась щекой к его ладони, молча кивая. Мир расплылся на тусклые голоса и точки перед глазами, когда адреналин и гнев, поддерживавшие ее столько времени, наконец испарились. Кадра прижимал ее к себе, пока зрение не вернулось, а его вигилы уже спешили забрать Гая к лекарям.

Он выглядел более изможденным, чем когда-либо в ее жизни: черты лица были натянуты струной, дыша яростью и обещанием расплаты. Она даже не осознавала, насколько сильно ее столкновение со смертью в Комисе напугало его, пока не увидела, как кровь приливает к его лицу, когда она вошла в «Эквитас».

Черные глаза ласкали ее лицо:

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты спала?

— Позапрошлой ночью, и я уже жалею об этом. Мне следовало вернуться в Эдессу сразу после того, как я увидела воспоминания того фермера, и расспросить тебя о Ночео… — Остальные слова застряли в горле, когда она почувствовала, как он замер в ее объятиях. Она заставила себя договорить: — Дреневан бу Кадер, — прошептала она.

Его орлиный профиль напрягся:

— Да.

Суровый, безрадостный удар под дых.

Разбитая на осколки, она смотрела на него, истекая кровью, лишенная дар речи. Нечто почти отчаянное вспыхнуло в его глазах по мере того, как затягивалось их молчание.

— Сарай, я…

— Кадра, — хрипло окликнула их Кассандана, прихрамывая. Новая, исцеленная кожа проглядывала сквозь дыру в мантии там, где Ночео пронзил ее плечо. — Клянусь всеми богами и Святыми, спасибо, — прохрипела она. — Я твоя должница.

— Нет. — Его голос превратил эти слова в мрачный приговор, а мускулы на челюсти заходили ходуном.

Ох. Забыв о разделявшей их пропасти, Сарай покачала головой:

— В этом нет твоей вины.

— Согласна, — сузила глаза Кассандана. — Разум свидетельствует: Раскол — лучшее доказательство твоего гиперответственного характера, но семью мы не выбираем. Ни у кого, кто поверил в сказки о дурных предзнаменованиях и подогревал последние месяцы хаоса, нет права утверждать обратное. — Заметив его молчание, она вздохнула. — У тебя скверный ожог, Кадра. Покажись лекарям.