— Я думала… возможно, ты не говорил мне, потому что я была… — голос сорвался на хрип. — Кассандана права насчет твоего раздутого чувства ответственности. Иногда мне кажется, что ты смотришь на меня только сквозь призму вины. «Эквитас» рушилась, а я… я просто бежала. Недостаточно сильная, чтобы помочь тебе. Недостаточно сильная, чтобы нести твои секреты и твое бремя.

Кадра превратился в камень.

— Никогда. — Его голос теперь звучал хрипло. — Я… — Он замер, и пустота воцарилась в его глазах, когда она выпустила его руку.

— Дай мне перевести дух. — Отвернувшись, она с трудом протолкнула слова сквозь застрявший в горле ком. — Мои комплексы — это только мои проблемы. Я не должна выбивать из тебя секреты силой. — Она запустила пальцы в спутавшиеся волосы. — Прости. Боги, я не должна вести себя так на месте трагедии… — Руки Кадры обвились вокруг нее, прижимая к груди так крепко, что его дыхание обожгло ей ухо.

— Тебе не за что извиняться. — Напряженным голосом он прижался губами к ее виску. — Позор лежит на мне. Одиннадцать лет назад…

— Верховный Маг Кадра, для меня честь служить вам. — Занавеска их палатки откинулась. Внутрь вбежал лекарь Кассанданы, Дестус. Его челюсть отвисла. — Я могу… уйти, — наконец пискнул он.

— Все в порядке. — Она ободряюще сжала руки Кадры.

Он выпустил ее с явным нежеланием и сел, позволяя Дестусу приступить к работе, но его мрачные глаза не отрывали от нее взгляда.

— Где именно повреждения? — уставший лекарь окинул его взглядом.

— Позвоночник.

Дестус со скепсисом глянул на прямую, как струна, осанку Кадры, но скепсис мгновенно сменился ужасом при виде раны. Обрезав куски разорванной ткани мантии, приросшие к его спине, он приложил обе руки к ране и закрыл глаза.

Должно быть, это жгло адски. Она слишком хорошо знала раскаленную до бела магию целителей, чинящую позвоночник и сдвигающую позвонки на место, словно соляные блоки. Но кроме более глубоких выдохов и складки между бровями, Кадра не выказывал никаких признаков этой агонии.

Болевой порог истинного горца.

Понимая, что Дестус все еще может их услышать, пока работает, она пересказала Кадре все, что видела в воспоминаниях фермера и во время атаки, которую тот заставил ее посмотреть.

— Я и не думала, что два человека способны причинить столько зла, — покачала она головой. — Далвия даже не выглядит так, будто ей этого хочется.

— Если дело дошло до кипения, значит, оно варилось слишком долго, и никто этого не заметил, — произнес Кадра. — Я годами был сосредоточен на Аэлиусе и его щитах. Мне стоило сделать больше для севера.

Ты избегал своего брата?

— Ты сделал всё, что мог. — Она вспомнила их бессонные ночи, когда они спорили с гильдиями по поводу поправок к Закону о распределении и проталкивали мандаты, согласно которым северные шахты и каменоломни могли принадлежать только кооперативам, где по меньшей мере половина участников были северянами.

— Почему ты так усердно работал? — в памяти всплыл вопрос, заданный Ночео. — Зачем вообще становиться Тетрархом?

Ее взгляд скользнул по его уставшему лицу. Щетина покрывала его челюсти, суровая линия рта была крепко сжата. Есть столько всего, чего я не знаю.

Дестус внезапно прервал свои манипуляции, а затем отступил от спины Кадры с озадаченным выражением лица:

— Верховный Маг, — начал он осторожно, — вы замечали какие-либо аномалии в позвоночнике до этой травмы?

Ни один мускул не дрогнул в бездонных глазах Кадры, но она почувствовала, как воздух вокруг них стал холоднее.

— Разве там есть что-то необычное? — приятно улыбнувшись, спросил он.

Уклонение. Пропасть разверзлась у ее ног, даже когда разум зафиксировал эти слова как правду. Сколько раз он поступал так же? Сколько всего она списала со счетов, искренне веря, что в какой-то момент он все же расширит свои ответы?

— Я вижу признаки нескольких переломов. Кто бы ни был вашим лекарем тогда, он явно не удосужился срастить их должным образом. Некоторые ваши нервы зажаты между позвонками. — Озадаченно покачав головой, Дестус добавил: — Вы разве не замечали?

— Это не мешало мне работать, — непринужденно бросил Кадра.

Уход от ответа. Но под его беззаботностью крылось нечто куда более жесткое.

Вид у лекаря был такой, будто он хотел добавить что-то еще, но вместо этого он лишь покачал головой и настоял на том, чтобы исправить повреждения.

— Позорить профессию, оставляя позвоночник в таком состоянии — это просто преступление, — возразил он, когда Кадра попытался возразить. — К тому же, сегодня вы спасли столько людей.