Высотой в два этажа, комната была заставлена высокими книжными полками, которые уходили во мрак сводчатого потолка. Переплетенные в кожу тома с потрескавшимися и поблекшими от времени корешками заполняли каждую полку, а их названия сулили богатство знаний и тайных учений. Массивный каменный камин доминировал на одной из стен, его каминная полка была украшена вырезанными гротескными горгульями и бюстами древних жриц под вуалями. Внутри пылали угли, а мягко потрескивающий огонь отбрасывал колеблющийся свет на потертые ковры и обветшалые бархатные кресла, разбросанные по комнате. Несмотря на тепло, исходившее от камина, к каменным стенам лился холод. Одра вздрогнула, сильнее запахнув пальто.

Длинный дубовый стол, исцарапанный следами бесчисленных пролитых чернил и капель воска, тянулся вдоль центра комнаты. Одра представляла, что будь это нормальной академией, разношерстные стулья были бы заполнены студентами, согбенными над раскрытыми книгами. Поверх шелеста переворачиваемых страниц они могли бы вести беседы приглушенными голосами, обсуждая философские вопросы или расшифровывая древние тексты.

Парадная лестница, перила которой были отполированы до гладкости поколениями рук, устремлялась вверх, ведя в общежития. Твила и Одра поднялись, их шаги эхом отдавались на ступеньках. Общежития представляли собой длинный, тускло освещенный коридор с открытыми дверьми, каждая из которых вела в комнату с двумя деревянными кроватями. К стенам были придвинуты небольшие письменные столы с чистыми свитки, нераспечатанными чернильницами и перьями. В ногах каждой кровати стояла пара одинаковых приземистых сундуков.

Неужели они действительно будут учиться в этой… академии как простые студенты? Все это казалось настолько странным, что Одра чувствовала себя так, будто бредет в тумане, словно ничто вокруг не было по-настоящему осязаемым и реальным.

— Можешь выбрать любую комнату справа, — приглушенно произнесла Твила.

Одра кивнула и выбрала ту комнату, возле которой они остановились.

— Эта вроде бы подходит.

Она вошла в комнату, все еще чувствуя себя как в трансе.

Она выбрала кровать, самую дальнюю от двери, над которой в стене было прорезано единственное в комнате окно. Она протянула руку и зажала стеганое одеяло между большим и указательным пальцами, потирая ткань — ей нужно было почувствовать что-то реальное, доказать себе, что все это взаправду, ведь ее не покидало странное ощущение, что в какой-то момент холод взял над ней верх и она получила обморожение.

Она отпустила одеяло и провела пальцем по латунному замку на сундуке. Холодный. Твердый. Настоящий.

— Что внутри?

— Взгляни сама. Я помогала их наполнять, — ответила Твила, зажигая канделябр на письменном столе Одры с помощью коробки спичек, найденной в ящике стола.

Сундук скрипну тяжелой крышкой, когда та приподнялась.

— Давай, можешь все осмотреть. Это все твое.

Она перерыла стопки сложенной одежды: ночные сорочки, нижнее белье, высокие шерстяные носки до бедер, повседневные вещи, свитер крупной вязки. И там же, аккуратно сложенная, лежала школьная форма. Она вытащила кожаный ремешок с латунной пряжкой, две шерстяные клетчатые юбки средней длины, рубашку с изогнутым воротником и длинными рукавами на блестящих перламутровых пуговицах, коричневый шелковый галстук, черный жилет, коричневые клетчатые пальто — одно короткое, другое длинное и тяжелое.

Одра тут же надела тяжелое пальто. Тепло от толстой шерсти разлилось мгновенно.

Но там оставался еще один предмет одежды — темно-серый цельный наряд. Одра никогда в жизни ничего подобного не видела и, поднимая его, спросила, и в ее голосе явно слышалось замешательство:

— Что это такое?

Рубашка и брюки словно были сшиты вместе, причем рубашка застегивалась на пуговицы. Материал оказался эластичным, но плотным, а на локтях и коленях были нашиты плотные накладки.

— Это нужно надевать на боевую подготовку.

— Боевую подготовку? — Голос Одры взлетел на октаву выше.

— Ну конечно.

— Я ничего не понимаю, Твила. — Одра бесцеремонно бросила боевой костюм обратно в сундук. Она резко развернулась к девушке.

— Что это за место на самом деле? Что мы вообще должны здесь делать? Зачем тратить время на учебу, если мы всего лишь пушечное мясо? — Доносящиеся из открытой двери голоса других адептов и пленников во время их экскурсий просачивались внутрь. Одра была близка к слезам, и ее голос звучал тяжело. — Я ничего не понимаю.

— Я знаю. Но поймешь. У тебя выдался долгий день. И долгие несколько недель, если уж на то пошло. Тебе не нужно ни о чем из этого беспокоиться сегодня вечером.

— Как мне не беспокоиться? Архимагистр сказала, что мы должны быть на занятиях вовремя, — я даже расписания своего не знаю!

— Ваши занятия распределены по гильдиям — вы будете вместе учиться, тренироваться, есть и спать. В конечном счете ваша гильдия — это как ваш полк, ваше подразделение. Будь вы в настоящей армии королевы, это были бы ваши боевые товарищи.

Одра ничего не ответила. На ее вопрос это не отвечало, по крайней мере, по-настоящему.

Твила снова открыла ящик — тот самый, где лежали спички, — и вытащила свиток, перевязанный тонкой черной лентой.