Я напряженно развернулся, но угроза была не рядом. Мне потребовалось мгновение, чтобы сосредоточиться на источнике звука, но на спарринг-поле разворачивалась смертельная схватка. Стаи, которую я только что оценил, нигде не было видно — хотя я сомневаюсь, что они хотели иметь хоть какое-то отношение к этому нападению, когда у них близилась апелляция.

Один альфа уже осел на пол, сжимая сломанную руку; еще несколько отступали, чтобы окружить его кольцом, но стаи, атакующие их, превосходили их числом и взяли их в коробку.

Все остальные на спарринг-поле поспешно ретировались, явно не желая ввязываться.

Хороший выбор. Эти стаи жаждали крови, хотя я и не знал почему.

И тут я заметил, что один из окруженных альф обнимал другого — стройного темноволосого мужчину, который был напряжен. Остальные сосредоточились на его защите даже больше, чем на своем товарище по стае с жутко сломанной рукой.

По коже побежали мурашки, словно мои инстинкты поняли все первыми.

Один из нападавших бросился вперед, пытаясь прорвать стену парней, окружавших их. Его аура вспыхнула, и я увидел блеск ножа до того, как он обмяк и упал.

— Блядь, — пробормотал Син рядом со мной.

— Что? — Я бросил на него быстрый взгляд.

— Это стая Лео.

А.

Дерьмо.

Возможно, я был не силен в политике, но стаю Лео я знал.

Их вызов на апелляцию был сегодня — так близко к нашему. Фантом, Карма и Син были сосредоточены на их судьбе, потому что они были единственной стаей, пытающейся выбраться отсюда с омегой на буксире перед нами.

Это заставляло их всех нервничать, и меня вместе с ними. Это было первым, к чему они прислушивались, когда двери открылись сегодня утром, но вызова на апелляцию по громкой связи так и не последовало.

Часто это происходило первым делом с утра, но какого-то определенного расписания не существовало. Единственное, на что можно было полагаться, — это то, что это произойдет в дневное время, когда камеры не заперты.

Похоже, они пришли в спортзал, чтобы скоротать время, и это обеспечило нам всем места в первом ряду на их бойне.

Самый маленький в центре — теперь я знал, что это их омега.

— Следите за их союзниками, — пробормотал Карма нам с Сином.

Я огляделся, но не мог никого различить.

— Никто ничего не делает, — ответил Син.

Я поймал себя на том, что делаю небольшой шаг вперед, но Син схватил меня за руку.

— Не ходи туда. Мы ничего не можем сделать, — пробормотал Син. — Не дав убить себя при этом.

Все это казалось неправильным, но я знал, что он прав — даже если бы он только что не использовал на мне команду темной связи. Ту самую, что вцепилась мне в затылок и крепко держала, угрожая болью, если я попытаюсь ослушаться.

Тем не менее, я не мог отвести взгляд, когда альфы падали один за другим. Перерезанные глотки, свернутые шеи, и все это на глазах у публики.

В конце концов, остался только омега.

Он попытался бежать, но даже отсюда я видел на его лице леденящий ужас и агонию.

Вся его стая была уничтожена меньше чем за минуту.

Один из нападавших бросился вдогонку, поймав его за считанные секунды, и я услышал его надломленный крик, когда его повалили на пол. Я вздрогнул — они же не… — волоски на моем загривке встала дыбом от дикого рычания омеги, но они его не убили.

Карма выглядел таким же напряженным, как и я, но он тоже оставался неподвижным. Нам понадобится еще несколько спаррингов; ничего из этого не шло на пользу стабильности.

Казалось, никто не шевелился, когда вожак стаи прижал его лицом вниз и вонзил зубы ему в шею. Почерневшая, ядовитая метка была отчетливо видна даже с такого расстояния.

Если бы я был ближе, я бы понял — через свое зрение — что она выглядит иначе, чем у Кресцент. Как провидец, я мог определить, была ли темная связь принята омегой добровольно, или же навязана силой.

У моей омеги она была настолько чистой, насколько могла быть темная метка такой связи.

Омега больше не сопротивлялся, и было жутко от того, как воцарилась тишина, словно этой кровавой бани и не было.

Никакого больше рычания или борьбы. Вожак стаи, должно быть, отдал приказ, потому что омега не стал сопротивляться, когда его отпустили.

Я смотрел, как они покидают спортзал, ведя свой трофей за собой.

Прямо перед уходом омега обернулся, его взгляд метнулся к телам его старой стаи; в глазах было что-то мертвое.

Я отвернулся, больше не желая быть этому свидетелем.

Тем не менее, теперь, когда омега ушел, в спортзале было жутко тихо, а в воздухе висел металлический привкус крови. Это не было чем-то необычным для этого места — я знал это, каким бы одичавшим я ни был.

Тишину нарушил треск, и из динамиков над нами раздался автоматический женский голос.

— Элтон Лео. Ваша апелляция поступила. Пройдите в комнату ожидания вместе со своей стаей.