Мое сердце упало, когда я наблюдал, как натекающая лужа крови стаи Лео медленно стекает в сток спарринг-поля.

Динамики прозвучат еще дважды, прежде чем тридцатиминутное окно закроется, но эта стая уже никогда не увидит внешний мир.

Все были напряжены, и внезапно показалось, что на нас устремлено слишком много глаз.

На Сина.

Я не мог не взглянуть на Бага и Стерлинга, мой взгляд задержался на ужасно пахнущем плетеном ожерелье Стерлинга, окрашенном в тускло-коричневый цвет от крови убитых им альф. В тот момент я не чувствовал, что они нас защищают.

Даже Баг был странно напряжен.

Бросят ли нас стаи Эмеральд и Уэйкфилд, если дойдет до дела?

Какой смысл рисковать хоть чем-то ради стаи, которая вот-вот уйдет навсегда — кроме как ради чести?

Раньше я об этом всерьез не задумывался.

Наконец, мой взгляд остановился на Сине. Его челюсти были сжаты, когда он понизил голос, чтобы услышал только я.

— Чем ближе ты подбираешься к выходу, тем опаснее это становится.

 

 

Глава 33

СИН

«Характерный признак…» Я прищурился, вчитываясь в размытые слова. «…кроваво-красные глаза».

Я уставился на единственную строчку рукописного текста.

Остальная часть страницы сильно пострадала от воды, слова размазались и стерлись с бумаги. В середине можно было разобрать несколько строк не относящегося к делу текста, а затем слова: «…никогда не позволять им присоединяться к стаям из-за риска опасности…»

— Что? — Я нахмурился. Опасности? — С чего бы тут такое писать?

Могло ли это иметь какое-то отношение к тому, как я обратил темную связь против своих собственных альф?

— Пока больше ничего не нашел, — сказал Вандл.

— Для нас все равно уже поздно. — Карма пожал плечами с таким видом, будто его это не волновало. — Мы уже стали стаей.

— Я ни для кого в этой стае не представляю опасности. — В груди все сжалось, когда я поднял взгляд и встретился с глазами Кресцент. Это она нашла. — Где ты это взяла?

Она посмотрела на Вандла.

Его челюсти были сжаты, руки скрещены на груди. — В библиотеке.

Это было не совсем то, что я хотел узнать. Я прочистил горло, перефразируя вопрос. — Как ты это нашел?

— Было предчувствие. Увидел твои глаза, когда ты был с Кресцент в клетке. Это всколыхнуло некоторые воспоминания.

Я нахмурился. — Есть что-нибудь еще?

— Взяли кучу книг, еще не успели их все просмотреть.

— Блядь.

Как бы то ни было. У нас не было времени.

Апелляция через пять дней, и мы пытались не высовываться.

Это была проблема. — Если они считают, что красные глаза опасны… — Что ж. — Они отказывают альфам за то, что те одичавшие. Мы никогда отсюда не выберемся.

— Что? — Кресцент, сидевшая на краю своего гнезда и слушавшая весь разговор, выглядела ошеломленной.

Я попытался закрыться по связи, чтобы она не почувствовала нарастающую во мне панику. Я не хотел, чтобы она знала, что найденная ею информация может перечеркнуть наши шансы на побег.

Или, по крайней мере, наши шансы сбежать всей стаей.

Ее шаги были почти беззвучными, когда она пересекла комнату и села на кровать рядом со мной.

Кресцент откашлялась. — Мы могли бы… спрятать их, тогда? — спросила она. — Я имею в виду твои глаза.

Ее великолепные золотистые радужки встретились с моими. Она погладила меня по щеке, нежное прикосновение, которое успокоило что-то глубоко внутри меня. Я затаил дыхание, когда она продолжила.

— В Монастыре нас заставляли везде носить повязки на глазах, чтобы мы не соблазняли альф. Но они объясняли, что это единственный приемлемый способ скрыть наши глаза. Они говорили, что изменять цвет, чтобы обманом заставить альф поверить, будто мы не тронуты дьяволом, — это грех. Но ведь это значит, что способ изменить их существует, не так ли?

Я подавил рычание, услышав эту чушь, которой ее кормили годами. Ее глаза были просто потрясающими, и их никогда не следовало прятать.

Но… да. Она была права. — Существуют контактные линзы, которые могли бы изменить цвет моих глаз.

Но здесь, внизу?

Если бы я был зарегистрирован как заключенный, у меня никогда не было бы шанса выбраться. Они бы уже знали, какого цвета у меня глаза.

Но омег не регистрировали.

Не было никаких бумаг. Никаких надлежащих процедур. Только тряская поездка в фургоне посреди ночи, переход с завязанными глазами по холодным коридорам и двое рядовых охранников, выталкивающих меня за двери прямо в хаос «Анархии» во время завтрака.

Омеги не должны были отсюда выходить, потому что они изначально не должны были здесь оказаться.

Так что… если бы я мог спрятать свои глаза, возможно, мы смогли бы все исправить.

Единственная проблема заключалась в том, что в «Анархии» не было никакой нужды в цветных линзах.

Единственным способом раздобыть их здесь было навлечь на нашу голову еще больше неприятностей: мне придется попросить Редгрейвов еще об одном одолжении.