— Заткнись. — Я попытался воскресить в себе гнев, который испытывал ранее, и влить его в свои слова, чтобы придать им ту же энергию, что и прежде.

Голос Кармы оборвался сдавленным звуком, его рот беззвучно открывался и закрывался.

Срань господня.

Я могу помыкать этими придурками?

Я не был уверен, как это произошло, но, возможно, это как-то связано с тем, что связь на моей шее изменила цвет, когда они связали Кресцент со стаей темной связью. В любом случае, этому можно было найти так много применений.

Например, заставить Карму сидеть и молчать, пока я беру на себя игры с нашей маленькой омегой.

Ему во второй раз придется молча наблюдать, вот только на этот раз я полностью контролирую ситуацию.

— Что происходит? — спросила Кресцент, хватая его за руки, пока его рот беспомощно шевелился.

Я схватил ее под мышки и вздернул на ноги, оттащив на несколько шагов, прежде чем толкнуть на матрас, в кучу подушек. Когда я навис над ней, как до этого Карма, и моя рука задрала ее толстовку, снова обнажив живот, она начала тяжело дышать.

Ее запах снова пропитал комнату, сладкий и нежный.

Карма зарычал, глухо и едва слышно, и я оглянулся, обнаружив, что его глаза снова стали почти черными. Его внимание было приковано к ее обнаженному животу, но он не сделал ни шагу вперед.

Он застрял.

А значит, теперь она была моей. Я закончу то, что начал он… пока он будет смотреть. Я одарил его ухмылкой.

— Тебе нужно, чтобы о тебе позаботились, не так ли? — спросил я Кресцент.

Ее щеки вспыхнули, и вместо ответа она отвела взгляд.

— Это то, что делал Карма? Заботился о тебе?

На это она коротко кивнула.

— Ну, я краду тебя у него. Ты не против?

Она вонзила зубы в нижнюю губу и снова кивнула.

Я положил одну руку ей на живот, пальцами дразняще пробираясь под толстовку, а другой приподнял ее подбородок, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня.

— Отвечай словами, Принцесса.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула.

— Я бы этого хотела, — прошептала она. — Лишь бы с Кармой тоже все было в порядке.

— Карма в полном порядке, обещаю. — Я ухмыльнулся ему, произнося это.

Он мог бы загнуться от перевозбуждения, пока мы закончим, но… сама мысль о том, чтобы заставить это случиться, посылала по моим венам трепет, превосходящий даже ту похоть, которую я чувствовал к ней передо мной.

Я хотел, чтобы он смотрел, как я играю с ней.

И эта мысль не имела абсолютно ничего общего с тем, как отчаянно я хотел прикоснуться к ней.

Проскользнув пальцами под толстовку, я накрыл ладонью ее грудь. Она издала тихий вздох, словно это уже был тот уровень удовольствия, который она едва могла вынести.

Она была такой чувствительной.

Так истосковалась по прикосновениям.

— Хочешь, чтобы я сделал что-то конкретное, чтобы тебе было хорошо? — спросил я. — Что собирался делать Карма?

Ее взгляд метнулся к Карме, и румянец с ее щек спустился на шею. Бьюсь об заклад, он наговорил ей кучу всяких пошлостей, которые хотел с ней проделать.

— Ничего конкретного, — сказала она.

Маленькая лгунья.

Впрочем, я не стал заставлять ее произносить эти вещи вслух. Это была омега, которая не любила ругаться. Повторение слов Кармы могло бы довести ее до сердечного приступа.

— Тогда я сделаю всё по-своему. — Я покатал ее сосок между пальцами, пощипывая и сжимая.

Она снова кивнула мне, и, черт возьми, меня просто убивало то, какой доверчивой она выглядела, когда ее золотистые глаза встретились с моими.

Нам всем нужно было обращаться с ней как с самым драгоценным существом в мире, пока она, наконец, не поймет, что так оно и есть.

Потянувшись вниз, я схватил нижний край своей футболки и стянул ее через голову, а затем спустил штаны. Я остался абсолютно голым и немного приосанился от вздоха Кресцент и усиления ее запаха.

— Давай снимем с тебя одежду, — сказал я ей.

Она села и начала теребить рукава своей толстовки. Она часто прятала в них руки, словно это дарило ей чувство комфорта, и я задался вопросом, нормально ли она отреагирует, если я лишу ее этого.

В клетке все было иначе: там она была у всех на виду, движимая адреналином момента.

Здесь же я не хотел, чтобы ею двигал адреналин; только похоть.

— Тебе не обязательно, — поправился я. — Может, только штаны?

Выражение ее лица изменилось, в глазах появилась решимость.

— Нет, я хочу.

А затем она схватила толстовку и стянула ее, и мне стоило огромных усилий не наброситься на нее прямо в эту секунду.

 

 

Глава 29

КРЕСЦЕНТ

Моя толстовка застряла у меня на голове, когда я попыталась ее снять, запутавшись в моих распущенных волосах. Когда мне наконец удалось бросить ее на кровать рядом с собой, я нервно посмотрела на Сина.

Он хотел, чтобы я сделала это, и хотя я нервничала… Я хотела делать то, что он хотел.