— Я хотел что-нибудь, что мог бы подарить Кресцент. Я рисую для нее.

Ладно, это, надо признать, было мило.

Возможно, мне придется повысить планку того, что я дарю Кресцент, потому что Карма был потрясающим художником. Наша камера была тому подтверждением. Время от времени одна из стай обменивала у него что-то ценное на то, чтобы Карма нарисовал для них граффити, но позволить себе такую роскошь, как искусство, могли только стаи жителей, так что это случалось нечасто.

Он не вдавался в подробности, пока мы шли, петляя по боковым коридорам, соединяющим крылья. Я чувствовал его напряжение в связи; в потрескивающем электричестве его ауры в воздухе.

Чем скорее мы вернемся с ключом в нашу камеру, тем лучше.

Я остановился перед ржавой металлической дверью. Потертая табличка на ней гласила «КОТЕЛЬНАЯ», но таковой она не была уже очень давно. Должно быть, это была котельная с тех времен, когда «Анархия» еще не была такой огромной, до того, как она заняла весь этаж под Киммерийскими хранилищами.

Однако для меня она имела иное значение.

Кошмар и начало.

Выглянув в обе стороны коридора, я убедился, что там только мы с Кармой. Затем я повернул ржавую дверную ручку и позволил двери со скрипом открыться.

— Было бы намного проще, если бы ты хранил эту штуку в нашей гребаной камере, — пробормотал Карма.

Я не удостоил это ответом.

Он остался ждать за дверью, пока я проскользнул в комнату.

Все оборудование все еще находилось здесь, полностью очищенное от всего, что могло бы пригодиться заключенным. К стенам, потолку и полу крепились огромные трубы, ржавые и поцарапанные. Местами помятые и погнутые.

В дальнем углу я присел на корточки, чтобы открутить одно из соединений и снять отрезок трубы. Затем я поднял с пола кусок арматуры и протолкнул его вниз, пока он не достиг угловой секции, ожидая, когда об него звякнет ключ.

Мое сердце забилось быстрее, когда арматура лишь со звоном ударилась о трубу — этот звук совершенно отличался от высокого звяканья ключей.

Я перехватил арматуру поудобнее, тяжело дыша, пока в груди все сжималось.

Нет, они не могли…

Арматура звякнула обо что-то.

Я не смел расслабляться до тех пор, пока не подтянул кольцо для ключей обратно по секции трубы и не выудил его пальцами.

Ключ был бронзовым и треугольным, с прикрепленным маленьким металлическим кольцом. Его зубцы были стерты и закруглены, но он все еще мог открыть замок, для которого предназначался, если им немного пошевелить.

Я сунул его в карман и вернул все на свои места, прежде чем выйти обратно к Карме.

Теперь нам оставалось только придумать, как доказать Доминику, что ключ у меня, не отдавая его ему на самом деле.

И я видел только один способ сделать это:

Украсть что-нибудь из строго охраняемой комнаты с контрабандой.

 

 

Глава 19

КАРМА

Когда мы вернулись, комната пахла сладкой влагой Кресцент.

И Вандл тоже.

Ублюдки.

Что он с ней сделал?

С поднимающей свою уродливую голову ревностью я свирепо посмотрел на него, едва сдерживая желание обхватить его горло рукой и сжимать до тех пор, пока он снова не одичает. Он одарил меня ухмылкой. Мудак.

Кресцент лежала свернувшись калачиком в своем гнезде, прячась в тусклом углу, но когда я подошел ближе, она не остановила меня. Ее широкие, золотистые глаза выглядывали наружу, и я забрался в постель рядом с ней.

— Что вы делали, пока нас не было? — спросил я, исключительно для того, чтобы посмотреть, как розовый румянец заливает ее щеки.

Она сжала бедра, ее рот открывался и закрывался, не издав ни звука.

Я натянул одно из одеял на ноги, наклонился и коснулся губами ее щеки.

— Не волнуйся, я уже знаю.

Я отстранился так же быстро, потому что это было небольшой ложью.

Произошло что-то, что заставило ее смущаться, так как запах бархатных роз и какао густо висел в воздухе маленькой комнаты. Судя по ухмылке Вандла, он был в этом замешан, но что именно они сделали, оставалось загадкой.

Которую мне не терпелось разгадать самому, попробовав на вкус соль ее кожи и сладость ее влаги.

Но мне нужно было быть немного стабильнее. Или ей — более опытной. Так что пока я потребую немного объятий, большое спасибо.

Пока я пытался устроиться рядом с ней, стараясь не слишком сильно нарушить расположение ее подушек, что-то в кармане ткнулось мне в кожу.

Альбом для рисования.

Цветные карандаши.

Рисунок был едва закончен, но Вандл уже сделал ей подарок. Подарок в виде… ну… возможно, орального секса? Хорошенько поработал пальчиками? Как бы то ни было, он опередил меня, и я ненавидел это.

Мне тоже нужно было сделать ей подарок, готов я или нет.

Перевернув первую страницу старого, потрепанного альбома для рисования, я вырвал красочный рисунок и протянул его ей.