Я почувствовал, как взгляд Сина прикован ко мне, но Карма усмехнулся.

Неважно, то, что я чувствовал от нее в связи, было счастьем, а не раздражением. И я не хотел, чтобы наша омега чувствовала себя чужой. На самом деле, ей не нужно было чувствовать себя виноватой за то, что она использовала все мягкие вещи, которые у нас были в этой комнате, если это означало удобное гнездо.

Мне было насрать.

Было трудно не заметить, что даже со всеми постельными принадлежностями в комнате оно все равно выглядело жалким. Может, мне удастся выменять подушки у другой стаи. Нам, наверное, следовало бы приберечь наши рычаги влияния ради выживания, но у меня сжималось сердце при мысли о том, что ей придется довольствоваться малым.

— У стаи Эмеральд есть гнездо? — обратился я ко всем в комнате. — Что они делают? Они просто выменяли больше подушек?

Я никогда не обращал на это особого внимания. Никогда не было причин. Син никогда не был большим любителем вить гнезда.

— На самом деле… оно идеальное, — пискнула Кресцент, прижимая подушку ближе и хватая одну из тех, на которых я оставил весь свой запах.

Мне пришлось подавить довольное рычание. Вандл вышел из ванной, все еще влажный, вытирая голое тело полотенцем; его спортивные штаны низко висели на бедрах.

Комната взорвалась декадентским какао и нежными бархатными розами, губы Кресцент приоткрылись в прерывистом вздохе. Мой член мгновенно стал твердым как камень, а Карма издал болезненный стон, поправляя штаны.

Вандл лишь посмотрел на Кресцент с ухмылкой, поигрывая мускулами, и бросил полотенце за спину, обратно в ванную.

— Я тоже могу навестить твое гнездо, Принцесса? — спросил он.

Навестить? О, черт возьми, нет. В смысле… такое бывает? Разве она не устраивалась? Мы не навещали, мы только помечали запахом…

— Навестить? — Блестящие глаза Кресцент были широко раскрыты, и еще одно мурлыканье, запинаясь, ожило. На мгновение она выглядела нервной, бросив на меня взгляд, но на этот раз не стала его останавливать. — Если хочешь.

Вот ублюдок.

Я свирепо посмотрел на него, когда он забрался позади нее, притягивая ее к своей голой груди. Эти кровати были чертовски крошечными — никто больше не смог бы лечь с ней.

Только если бы он встал, а было очевидно, что он устраивается надолго.

К тому же он был горд собой за то, что обвел всех нас вокруг пальца. Я просто знал это.

Он пришел в сознание всего полдня назад, а я уже отмечал, каким самодовольным придурком он был.

Я с неохотой сел рядом с Сином на другую койку, с которой теперь было полностью снято все постельное белье. Ее гнездо все еще раздражало меня, почти больше, чем тот факт, что мой товарищ по стае занял единственное свободное место в упомянутом гнезде.

Ей нужно было больше.

Мне нужно было обеспечить ей больше — что бы ей ни понадобилось. Что бы она ни захотела для создания гнезда своей мечты.

Как получилось, что я никогда раньше не чувствовал ничего подобного с Сином?

Я ткнул его в связи, заодно покосившись на него.

Он бросил на меня сердитый взгляд, словно точно знал, что у меня на уме.

— Я в порядке. — он хмыкнул. — Но я могу узнать, есть ли лишнее постельное белье для обмена.

— Нет, — я выпрямился. — Мы с этим справимся, — это была наша работа — к тому же, ему нужны были все доступные ему рычаги, чтобы обеспечить нашу безопасность.

День нашей апелляции не мог наступить достаточно быстро, но даже при этом было так много гребаной неопределенности, и нам предстояло ждать несколько дней до вызова стаи Лео.

Мне станет спокойнее, как только они успешно переправят свою омегу на ту сторону.

Я должен был верить в это, потому что не мог представить, что Кресцент долго выживет здесь внизу.

Я должен был верить в это, потому что мы были так близки, и меня тошнило от сырых каменных стен и постоянной необходимости оглядываться через плечо.

Я взял книгу с нашей маленькой полки, но остросюжетный триллер не вызвал у меня особого интереса. Особенно учитывая, что я читал его уже шесть раз. Я смотрел на каждую страницу, ничего не видя, прежде чем в конце концов перевернуть ее, чтобы проверить, может, следующая будет лучше.

Возможно, скоро я смогу покупать книги за деньги, а не выменивать их с помощью насилия.

И было еще кое-что, что поднимало мне настроение. Никакая тревога, пытающаяся подавить меня, не меняла фундаментальной реальности передо мной: я был в порядке. Син был в здравом уме. Карма был пятьдесят на пятьдесят — но это могло измениться с Кресцент, и что-то подсказывало мне, что она вполне может его сбалансировать. Но самое главное: Вандл впервые был целым.

Он не дал никому из нас шанса поменяться с ним местами в импровизированном гнезде, его большой палец рассеянно поглаживал ее плечо, пока он держал ее в объятиях.

Я думаю, он действительно вернулся.