Подобные медикаменты не представляли большой ценности. Они не принесли бы нам защиты, альянса или чего-то существенного. Но, может быть, у него было что-то… Хм, может быть, я смог бы достать подарок для Кресцент.

Озиас пожал одним плечом. Это привлекло внимание к массивному шраму на его шее, неровному следу от укуса, оставленному одичавшим альфой, который пытался вырвать ему горло зубами.

— Выиграл немного цветных карандашей в споре какое-то время назад. Альбом для рисования тоже. Сойдет за подарок?

В нашей комнате было несколько баллончиков с краской разных цветов, но настенное искусство не было хорошим подарком для омеги. Она не смогла бы носить его с собой.

А вот вырванная страница из альбома для рисования…

— По рукам.

Иметь обезболивающие было хорошо, но если мы выберемся отсюда через неделю, они нам не понадобятся. Озиасу понадобятся. Насколько я знал, у него в ближайшее время не предвиделось апелляции, и единственный способ получить рычаги влияния в этом месте для него — это драки.

Это была хорошая сделка для нас обоих, как бы я ни понимал, что этот ублюдок подошел только для того, чтобы подействовать мне на нервы.

Он достал из заднего кармана маленькую коробку цветных карандашей и миниатюрный альбом для рисования, пытаясь передать их мне.

Я покачал головой.

— Таблетки не со мной.

Он фыркнул.

— Принеси их завтра. Я тебе доверяю.

Я прищурился. Доверие? Нет. Здесь внизу никому нельзя доверять — иногда даже собственной стае.

Его ухмылка стала шире, и он силой всунул эти предметы мне в руки.

— Я верю в то, что тебе сейчас не нужны новые враги. Особенно в моем лице. А если ты сдохнешь до того, как выполнишь свою часть сделки, я сниму таблетки с твоего трупа.

Потребовалась каждая гребаная капля самоконтроля, которую я только мог извлечь из самых глубин своего существа, чтобы не сломать ему его чертов нос.

Но я этого не сделал.

Это же прогресс, верно?

Может быть, в конце концов, не из-за меня моя стая останется здесь внизу.

Озиас, казалось, был почти удивлен тем, что я не клюнул на наживку, его ухмылка едва заметно спала. Работник кафетерия прочистил горло, и я оглянулся через плечо: Баг и Рик нетерпеливо ждали рядом с моими тремя полными тарелками. Финниан ждал у входа в коридор, ведущий к нашим камерам, рассеянно отколупывая от рук засохшие кусочки краски из баллончика, наполовину готовый рвануть обратно, если начнется драка.

— Получишь свои обезболивающие завтра, — пробормотал я, сунув карандаши и альбом в другой карман и беря тарелки, балансируя одной из них на руке.

Баг попытался взять одну, но я зарычал на него. Это была моя задача для моей стаи, и мне не нужна была помощь.

Я мог позаботиться о своих омегах совершенно самостоятельно.

Я мог сбалансировать себя.

Мне нужно было это сделать, потому что если бы я не смог, я бы обрек нас всех.

Без лишних слов я зашагал обратно к камере, к своей ждущей, голодной омеге.

Вернувшись в комнату, я сунул тарелку в ждущие руки Вандла, затем Фантома, оставив последнюю себе.

— Почему ты принес только три тарелки? — Син прищурился, глядя на меня.

— Вы с Кресцент можете есть с нашей.

Мне нужно было, блядь, что-то делать. Может быть, небольшая забота напомнит моему мозгу, что действительно важно. Не гоны, не драки и не те острые ощущения, которые я получал от кровопролития.

Омеги. Мои омеги.

— Черта с два. — Син поднялся на ноги. — Попробуй накормить меня, и я воткну тебе вилку в глаз.

Кресцент широко раскрытыми глазами посмотрела на него со своего места на кровати. Вандл прошептал ей что-то на ухо, и ее паническое выражение лица сменилось легким хихиканьем.

Наверное, сказал ей, что Син шутит.

Ну, он не шутил.

Моя хватка на тарелке усилилась, и я немного отодвинул ее от него, чтобы он не смог ее украсть.

— Я принес тебе твою собственную вилку. Я не собираюсь заталкивать еду тебе в рот, придурок, — пробормотал я.

Возможно, я и подумывал об этом. Я не принес Кресцент ее собственную вилку. Но Син… Мне нужен был этот небольшой инстинктивный эксперимент.

— Тогда дели тарелку с гребаным Фантомом.

Он должен был позволить мне сделать это.

Но я не собирался умолять — к тому же я сомневался, что мольбы к моей омеге хоть как-то помогут с моими инстинктами.

СИН

О, ради всего святого.

Кресцент выглядела такой довольной. В перерывах между картофельным пюре Вандл брал кусочек курицы, и она выхватывала его зубами.

Это было очень мило.

Но не могли ли они оба просто оставить меня в покое?

Карма смотрел на меня со стиснутыми челюстями, и наша связь отдавала эхом какого-то особого отчаяния. Он всегда был немного одичавшим, но никогда еще не было так очевидно, насколько.