Защищать ее в течение недели, возможно, будет самой трудной задачей, с которой мы когда-либо сталкивались, но если мы справимся… У нас действительно был шанс на свободу.

 

 

Глава 16

КАРМА

Вандл снова был с нами.

Та бушующая буря, которую мы всегда чувствовали в связи, утихла, и он был счастлив свернуться калачиком с нашей милой омегой в ее новеньком импровизированном гнезде сегодня вечером.

Гнезде, которое ей нравилось и которое я помог ей свить. От этой мысли я напыжился от гордости, но тут же шумно выдохнул.

Его буря ушла, но моя…

Она так легко не унималась.

Когда в животе Кресцент громко заурчало, я вызвался сходить и взять еды в кафетерии, пока горячее не закончилось на сегодня. Фантом попытался пойти со мной, но я пресек это на корню. У Сина все еще был пистолет и пуля, но нам не нужно было рисковать сверх необходимого.

Чем больше нас будет с Кресцент, тем лучше.

Баг, Рик и Финниан из стаи Уэйкфилд плелись позади меня, болтая о всякой ерунде. О неудачной ставке, которую Джастин сделал на прошлой неделе; о драке, которая закончилась тем, что кто-то потерял палец.

Обо всем, кроме слона в комнате.

Единственной омеги-самки в «Анархии».

И о том, как она оказалась связана с альфой, который мог быть недостаточно стабилен, чтобы сбежать из этого ада.

Если мы провалим нашу апелляцию, это будет моя вина.

Раньше я мог легко свалить вину на Вандла. Он никогда не произносил ни слова, а его аура всегда была неконтролируемой.

Мы сформировали стаю с парнем, о котором не знали ровным счетом ничего, но когда мы все столкнулись, это было просто… правильно. Без нас Вандл был бы мертв, без Вандла Син был бы мертв, а без Сина… Ну. Я фыркнул, поймав на себе странный взгляд Бага.

Без Сина мы все были бы мертвы.

Даже с впечатляющими аурами стаи из трех альф долго не держались — особенно те, в которых были омеги. Но альянсы Сина сослужили нам хорошую службу, как бы ни бунтовали мои инстинкты, когда я смотрел на него в этой гребаной клетке. И все же я ходил на каждое шоу. Ничего не мог с собой поделать.

Но Фантом и Син были тем липким клеем, который удерживал нас всех вместе, а мы с Вандлом были мускулами. Кресцент… Я прищурился, пытаясь понять, кем была она.

Мой мозг выдал пустоту, метафора рассыпалась. Неважно. Суть в том, что мы были командой и знали свои роли. Я не должен был быть самым нестабильным.

Вторым по нестабильности, черт возьми.

Я плохо с этим справлялся.

Эта стая была для меня важнее, чем для кого-либо другого.

Мы с Фантомом не сразу нашли друг друга. Ему удавалось выживать, работая на кухне в перерывах между приступами гона. Но мне так не повезло…

Все с того момента, как я впервые спустился в «Анархию», было как в тумане.

Ночи пустых коридоров, кровавых драк, эха боли, ярости и нужды.

И прежде всего… пустота. Не с кем поговорить в редкие промежутки времени, когда я был в здравом уме. Я бродил по коридорам как один из безнадежных — с сильной аурой, но настолько нестабильный, что ни одна из стай не считала меня стоящим усилий. Я был бы риском для стабильности всей стаи, если бы они приняли меня, поэтому у меня не было… никого.

Во всяком случае, пока не появился Фантом.

Он помог мне, а затем Син — Син был моим настоящим спасителем.

Если бы я потерял их всех и каким-то образом выжил, мне было суждено снова стать тем сломленным альфой. Одичавшим и одиноким. Без разума и воспоминаний. Они бы все исчезли, как будто их никогда и не существовало.

Мое сердце сжалось от одной мысли об этом — что подумала бы Кресцент, если бы это произошло?

Она бы больше никогда мне не доверяла.

Я стряхнул с себя этот водоворот мыслей, когда мы подошли к кафетерию. Мне нужно было накормить свою стаю.

Было поздно, и кафетерий был почти пуст, если не считать пары более слабых стай, игравших в карты или шахматы. Игры по-крупному в это время ночи проходили на площади, но слабым стаям «Анархии» было нечем делать ставки. По крайней мере, если они не хотели рисковать потерять все.

Поэтому они держались подальше и играли ради удовольствия, а не ради одолжений. По крайней мере, до тех пор, пока они не приходили в такое отчаяние, чтобы поставить на кон свои жизни.

Юркий альфа бросил на меня несколько свирепых взглядов, пока я пересекал зал. Хм. Роберт Фергюсон, вроде бы…? Болезненная бледность его лица показалась мне знакомой.

А.

Точно.

Хех. Он был на уборке трупов. Он перешел дорогу стае Арчива, пролив кровь на любимые книги их омеги.

Эта стая, возможно, и была тихой, но они были давними жителями. Никто не связывался с библиотекарями.

Фергюсон отбывал свое наказание.

Его горечь, направленная в мою сторону, была понятна. За последние пару дней мы оставили на площади — и здесь, если подумать — немало трупов.

За стойкой стоял только один парень, и большинство подносов с едой были совершенно пусты.