— Кресцент только что прибыла, и она была частью… группы под названием Асценденты.

Кресцент…? Я взглянул на нее, примеряя это имя к этим широким, напряженным глазам цвета, которого я никогда раньше не видел.

— Группы…? — спросил я.

— Как вера, — сказала Кресцент.

Краем глаза я заметил, как Син одними губами произнес слово «культ».

Я… ясно.

Никогда особо не увлекался религиозными штучками, но это было нормально. В смысле… особенно если она считала меня особенным…

Я посмотрел на остальных членов своей стаи, разглядывая их одного за другим. Я не помнил, чтобы мне говорили их имена, но они легко приходили на ум, всплывая из миллиона туманных воспоминаний.

Они были существами, которые до сих пор состояли из сгустков энергии, привязанных ко мне связью, бывшей моим единственным якорем в реальности.

Теперь я, наконец, воспринимал их во плоти.

У Сина была странная для омеги аура и малиновые глаза, острые как кинжалы. Этот цвет не давал мне покоя: воспоминания из моего времени до того, как меня заперли в этом месте — тревожный звонок природы. Угроза… Но какими бы жесткими ни были его грани, это была не единственная его сторона — была и другая, которую он предлагал своей стае. Я прожил с ним в связи достаточно долго, чтобы знать ту часть, которую он пытался держать глубоко запрятанной.

Вспышками возвращались воспоминания, одни из худших моментов в том пожаре безумия. Оно пыталось поглотить меня целиком.

Но он был там, ни единого проблеска обиды в этих глазах, когда он прижимал меня к груди; слабая вибрация его низкого раскатистого мурлыканья была единственной нитью, не дававшей моему разуму окончательно раствориться.

А еще были Карма и Фантом. С этими двумя всплывали куда менее болезненные воспоминания. Карма мелькал в десятке разных моментов, и в них его глаза были дикими, когда он бросался на меня, его губы кривились в оскале.

Опьяняюще.

Клетки для гона и бойцовские ямы.

Клапан сброса давления для агрессии и безумия.

Фантом иногда тоже оказывался на месте Кармы.

Но они были больше, чем просто боями; они были… Я почувствовал, как на моем лице появляется улыбка, когда я понял, что это было.

В течение чего… месяцев… лет?

Я сделал глоток своего напитка, поймав взгляд Фантома, прежде чем спросить:

— Почему, собственно, вы все это время позволяли одичавшему альфе оставаться вожаком стаи?

Взгляд Кармы метнулся ко мне, а выражение лица Фантома скисло; еда замерла перед его губами.

Син усмехнулся, заметив мое самодовольное выражение лица.

— Думали, это делает тебя счастливым, — пробормотал Фантом. — Нам нужно было, чтобы ты не был одичавшим.

Моя улыбка стала шире.

— Ага-ага.

Я не стал произносить вслух ту правду, которую я собрал по крупицам из тех боев в клетках: они не смогли забрать его у меня.

— Похоже, это сработало, — добавил Фантом. — И как раз вовремя.

— Как раз вовремя? — спросил я.

— Приближается апелляция, — сказал Син.

Апелляция…?

Потребовалось мгновение, чтобы это слово обрело смысл, но затем я удивленно моргнул.

Мы можем… скоро выйти — в нормальный мир снаружи?

Как… стая?

Фантом кивнул.

— Вполне возможно, что они выпустят нас с одним одичавшим альфой, но только если мы сможем доказать, что ты не представляешь опасности. И с аурой Кармы тоже…

Я переводил взгляд с одного на другого. Аура Фантома была в порядке, но Карма… его аура потрескивала в воздухе вокруг него, беспорядочная, нестабильная… Я всегда мог ее видеть — это был дар моих глаз. Я мог визуализировать ауры, насколько они нестабильны или больны.

Фантом был прав. У Кармы была не… ну. Он был как бомба, которая могла взорваться в любой момент.

Даже пока я смотрел, аура Кармы померкла в воздухе, прежде чем снова замерцать вокруг него; в ней было что-то глубоко нестабильное.

— Но если нам нужно справиться только с одним нестабильным альфой… — сказал Фантом. — Не может быть, чтобы мы не выбрались.

Он звучал чуть менее уверенно, чем это казалось по его словам.

— При условии… — Он переглянулся с Сином. — Ну, при условии, что стая Лео сможет выбраться. У них есть омега, а апелляция за несколько дней до нашей. Если они смогут уйти, у нас все должно быть в порядке.

— Почему так важно, если они дойдут до апелляции? — спросил я.

— Ни один омега никогда раньше не сбегал из этого места.

А.

Полагаю, их не бросали сюда так же, как всех нас — в Киммерийских хранилищах над нами не было заключенных омег. Это место было построено для альф.

Оставался вопрос: собирались ли мы вообще выбраться?

Но это все еще было тем, над чем я размышлял. У меня была… стая с двумя омегами…

Как вышло, что у меня оказалось двое омег?

Низкий голос прошептал в моем разуме, вытаскивая те немногие воспоминания, которые у меня были. Когда у тебя не должно быть ни одного…