— Что он будет делать после этого…?

— …Она… Испорчен, он должен быть удален…

Но мать — её слова прорезались сквозь все это.

— Этого недостаточно. Она бы обрекла его на адские муки. Мне нужно, чтобы она почувствовала, что это значит.

Она была права. Я заслуживала наказания — случайность это или нет.

Все остальные тоже были согласны.

Страх вскипел в моем животе, когда я стала внимательно слушать, что мне предстоит сделать для покаяния. Какое наказание будет достаточно суровым? У Сестер был длинный список, но я никогда не слышала о столь серьезном проступке.

— Я возьму ответственность за ее наказание на себя, — говорил Верховный Жрец. — Возможно, если мы сможем убедить другие стаи, что мы должным образом разобрались с этим, Люк вернет их доверие.

— Это неприемлемо, — вмешалась Сестра Матильда. — Она находится на нашем попечении.

Другой мужской голос прошептал Сестре Матильде; я узнала в нем еще одного Верховного Жреца — не одного из отцов Люка по стае.

— Андерсоны были частью Церкви на протяжении поколений. Их семья щедра — и справедливо расстроена. Я думаю, мы можем верить, что их планы согласуются с волей Господа.

Это было последнее, что я слышала от Сестры Матильды. Больше она за меня не заступалась.

Я слышала еще какие-то перепалки, которые не до конца понимала, заверения в том, что какой бы ни была моя участь, она будет подходящей.

Я не успевала за всем следить.

Затем все покинули комнату, шаги удалились, пока я не убедилась, что остались только Люк и его семья.

— Я хочу, чтобы она заплатила. — В тоне его матери появились стальные нотки.

Куда они собирались меня отправить?

— Мне жаль за то, что я сделала, — прошептала я. — Искренне.

— Я не позволю, чтобы мой сын расплачивался за грехи шлюхи.

— Я…

Острая боль пронзила мою щеку, и я отшатнулась от пощечины. Моя нога запнулась о неровный пол, и я упала, едва успев подставить руки, прежде чем удариться головой о землю.

Повязка съехала. Я попыталась с ней справиться, чтобы вернуть ее на место, закрыв глаза.

Я знала, что это неправильно, но не могла удержаться и не посмотреть наверх. К моему потрясению, Люк был прямо там. Его руки были сцеплены за спиной, глаза опущены. На мгновение его взгляд скользнул ко мне, а затем он отвернулся.

— Пожалуйста, мне жаль, — снова пролепетала я. — Это была ошибка, я не хотела. П-пожалуйста, скажите им, что я не…

— Не смей к нему обращаться! — выплюнула мать Люка, и на этот раз муж перехватил ее, когда она шагнула ко мне.

Люк сделал шаг назад, по-прежнему не глядя на меня.

Паника поднялась в моей груди.

Это была ошибка, но я не знала, как все исправить.

Моя комната была маленькой и пустой, ничуть не похожей на уютное, теплое гнездо, которого отчаянно жаждали мои инстинкты, но все, чего я хотела сейчас, — это вернуться туда.

Она была не так уж плоха. Не в сравнении с этим.

Мне вообще не стоило пытаться пойти на службу. Я должна была знать, что не могу быть достаточно хорошей.

Все эти течки, вся эта боль, все мои попытки покаяния, чтобы у меня мог появиться хотя бы один шанс быть выбранной…

Чтобы не остаться навсегда в одиночестве…

Все это исчезло.

Я все разрушила.

Верховный Жрец поправил манжеты, его рука по-прежнему крепко сжимала руку своей омеги, пока он свирепо смотрел на меня сверху вниз. — Как бы то ни было, — холодно произнес он. — Подобный грех требует жертвы.

КРЕСЦЕНТ

Настоящее время — Анархия

Я сбежала от своих истинных.

Рыдание застряло в груди, когда я неслась по коридору, желая оказаться как можно дальше от моих прекрасных пар.

Они были всем, о чем я когда-либо мечтала.

Но я была сломленной и неправильной, и я их не заслуживала.

Как я могла оправдать то, что сломаю их так же, как сломала Карму?

Он был ко мне добрее, чем кто-либо из всех, кого я когда-либо встречала, а я… я… Я подавила очередное рыдание, ускоряя шаг.

Я знала, что они быстро заметят, но это не займет много времени, я была уверена.

Моя одежда была слишком большой; рукава серой толстовки постоянно спадали на сжатые кулаки, пока я спешила по длинному коридору.

Я услышала рычание, а затем из камеры выскочил альфа, преградив мне путь.

Я посмотрела на него снизу вверх, приоткрыв губы. У него была жесткая борода и пронзительные карие глаза, которые, казалось, поглощали меня целиком, а его зрачки были сужены.

Его густой, кислый запах виски был ошеломляющим.

До того, как меня бросили сюда, единственными альфами, которых я видела, были те, с причесанными волосами, в костюмах, на воскресном Богослужении. В отличие от них, каждый альфа в этом месте был грубоватым, иногда с голым торсом, покрытым шрамами, с выжженными нотками в их запахах.

Я сделала вдох, до боли стиснув челюсти.

Это могло сработать.