Следующим был Син. Я обвила его руками и забралась к нему на спину, позволив себе сделать глубокий вдох. Действие его блокаторов проходило, его запах пустынного затмения ощущался почти в полную силу — впервые я вдыхала его запах напрямую.

Затем я пометила своим запахом его плечо, рядом с изгибом шеи.

Он застонал, и это ощущение провибрировало сквозь меня, пока я не отпустила его и не спрыгнула на пол.

— Зачем это? — спросил он.

— Ты сказал, что мы истинная пара. Я должна подарить такую же и Карме, так будет честно.

Они не остановили меня, когда я поспешно вышла из ванной, закрыв за собой дверь.

Но я не задержалась возле Кармы — я не могла рисковать. Я направилась прямиком к двери камеры, полная решимости сбежать.

ВАНДЛ

Среди миллиона серых форм я очнулся от шокирующего всплеска цвета. Первого цвета, который я когда-либо видел в черно-белом мире.

Сквозь крошечную щель — пока металл впивался мне в щеку — я увидел ее.

Самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

Моя.

Я знал, что она моя, даже без ее запаха — потому что ничто другое в мире не имело цвета, кроме моей девочки, словно цвет приберегался только для самой красивой вещи, которую только мог найти.

Моя… омега.

Она была слишком бледной — больше, чем я ожидал, но это означало, что розовый румянец на ее щеках был ярче. А цвет ее глаз… Я пялился, внимательно наблюдая сквозь щель, как она бесшумно ступала по комнате.

Цвет ее глаз был ярким, электрическим теплом.

Могло ли это быть золото?

Я надеялся…

Мою грудь сдавило, радость мешала сосредоточиться.

Пока я не увидел, что она делает.

Ее пальцы обхватили прутья на двери.

Что…?

Она оглянулась назад — в сторону ванной. В ее взгляде был страх.

Почему она боялась?

Она была не только моей… Остальные члены моей стаи зашевелились в моем разуме, шары света, живые и утешающие, даже когда я был дальше всего.

Она не могла уйти.

Мое тело врезалось в металлическую клетку, боль была достаточно далекой, чтобы не обращать на нее внимания.

Это происходило снова. Древний ужас, вина, которая сжигала меня заживо — только эта омега, на этот раз, все было иначе.

Я смотрел сквозь узкое окошко, как она проскользнула в дверь и исчезла.

— НЕТ! — Но между мной и ней был металл.

Снова моя аура вспыхнула, и мой вес обрушился на неподвижную дверь.

Снова.

Снова.

Боль пронзила меня насквозь, аура бомбардировала пространство, но этого было недостаточно.

Я посмотрел еще раз и замер.

Самого прекрасного создания больше не было…

Нет…

Я ничего не слышал из-за крови, ревущей в ушах.

Снова мое тело врезалось в металл.

Снова.

И — бах!

Звук внешнего мира обрушился внутрь, когда металл прогнулся. Недостаточно — но затем — щелкнул засов. Я увидел едва заметную вспышку каштановых волос и наполовину одичавшие глаза моего брата по стае, словно он почувствовал мое отчаяние, но затем я с грохотом пронесся мимо него.

 

 

Глава 12

КРЕСЦЕНТ

Два дня назад — Монастырь

Я дрожала.

В комнате находились родители Люка из его стаи. Один из его отцов был Верховным Жрецом, его мать — чистой омегой, оба были избраны Богом для распространения Его святой доктрины.

Я разрушила жизнь их сыну. Они были в ярости.

— О чем ты только думала?

Все, что я могла сделать, — это покачать головой.

Слез больше не было. Шок заставлял меня молча стоять на месте, пока я слушала, как все эти люди собрались, чтобы разобраться с моей ошибкой. После этого меня никогда не выберут. Я никогда не смогу заплатить достаточно, чтобы меня выбрали.

Я всегда так завидовала тем, кого выбирали. Возможно, это было не так, как в историях любви про чистых омег, но это было хоть что-то.

Связь.

Прикосновения, даже если и строго регламентированные.

Я разрушила жизнь Люка, и я больше никому не буду нужна.

Его отцы из стаи кипели от мрачной ярости, и я была рада, что не могла видеть их лиц. Выражения их лиц, должно быть, были полны ненависти и гнева.

— Должно же быть что-то, что ты можешь сказать в свое оправдание! — рявкнул один из них.

— Я… — Слова застряли у меня в горле. — Это была моя вина. Я нарушила правила, — прошептала я. — Я прикоснулась к нему на службе.

— Ты сделала что? — Это была Главная Сестра Матильда.

— Это была случайность, — прошептала я, но я оказалась в огромной беде. Люди вокруг меня были самыми важными в Церкви. Самыми важными во всей моей жизни, и они ненавидели меня. Все будут ненавидеть меня вечно. Что же мне делать? — Клянусь.

— Ты ожидаешь, что мой сын будет нести этот позор за то, что пытался поступить правильно?

Вокруг меня происходило так много всего, что я не поспевала. Новые голоса. Вновь пересказываемые события.

Люк Андерсон должен был присоединиться к новой стае к концу месяца. Но теперь все было кончено. Другие вовлеченные семьи выходили из дела.

— …Наказана за свой грех…