Мне хотелось рассмеяться ей в лицо, услышав это идиотское утверждения. Зло таилось повсюду. Даже в маленьких безымянных городках, преследуя маленьких безымянных девочек. Мы жили в тени, наблюдали, следили, строили планы и просчитывали каждый шаг. Больше всего мне нравились робкие, но с ноткой дерзости, как Хейзел. Хотя в этой индустрии таких было трудно найти. Ты либо получал болтливую сучку, которая не затыкалась ни на секунду, либо покорную — ту, что делала всё, о чём её просили, ради выживания, либо такую робкую, что ломалась за двадцать четыре часа. Какое в этом удовольствие? Я обычно затыкал рот визгливым сучкам своим членом — это был единственный момент, когда они не трепали языком.

Я не лгал Хейзел, когда говорил, что после неё были другие. Просто не в том смысле, в каком она думала. Я также не лгал, когда сказал, что всё сложно. Моё тело стало оружием. Оружием, которое я использовал против женщин. Со временем такое меняет человека — оно пожирает тебя изнутри, пока ты не превращаешься в чёрную дыру. Я думал, что моё сердце умерло, что оно больше не способно чувствовать, но один взгляд на Хейзел заставлял его делать какие-то странные вещи — такие, которые я даже не мог понять.

Именно поэтому я ей и позвонил. Вопреки здравому смыслу, я ей позвонил. Заставил её обнажиться передо мной. Ласкал себя под сладкие звуки, которые она издавала, под движения умелых пальцев, погружавшихся в её тугую киску — мою киску. Под её прерывистое дыхание, всхлипы, стоны и, наконец, судороги, говорившие мне, что всё кончено.

А потом я сказал ей, что люблю её. Три слова, которые застряли у меня в горле с того момента, как я осознал, что действительно их имею в виду, что эти чувства существуют. Я не дал ей шанса ответить тем же, зная, что не смогу вынести этих слов. Это разрушило бы меня и погубило всё, что мой дядя пытался во мне сформировать за последний год.

«Женщины — это слабость, которую мужчины вроде нас не могут себе позволить. Им нужно только одно. Безопасность. Это может принимать форму детей, дорогого дома, украшений или даже роли «конфетки»3. Их единственное назначение всегда одно и то же. Трахаться. Так почему бы не извлечь из этого выгоду?»

Это могло бы стать его лозунгом, учитывая, как часто он вбивал это нам в головы. На мгновение я даже начал в это верить. Но потом я вспомнил Элис. Моя милая, невинная сестра. Если бы какой-то мужчина унизил её так, как мы унижаем женщин, я бы убил его. Медленно. Элис не была такой, а это означало, что Клэй ошибался.

Голос Стейси прорвался сквозь мои мысли, в её тоне сквозило беспокойство.

— Ребят? — скептически спросила она. — Серьёзно, куда мы едем?

Никто из нас не ответил, в этом не было нужды. Больше не было смысла притворяться. Стейси всё равно не смогла бы пробраться мимо Винсента и Мэйсона, а даже если бы смогла, разбилась бы, выпрыгнув из машины — если бы вообще до этого дошло. Клэй не стал бы посылать нас на задания, если бы женщины могли взять над нами верх. Он счёл бы нас слабыми и заставил бы выполнять чёрную работу.

— Мэйсон? — снова попыталась Стейси, и в голосе появилась усталость, которой раньше не было. Когда он не ответил, воздух наполнился её прерывистым дыханием. — Дом?

— Успокойся, — настойчиво произнёс Мэйсон, похлопывая её по бедру. Его обаяние исчезло, сменившись чем-то холодным и злобным. У него был талант — способность отключать это так же быстро, как и включать.

Стейси нервно рассмеялась, разрываясь между паникой и мыслью, что это какая-то шутка. К несчастью для неё, это не было шуткой.

— Ребята? — снова попробовала она. — П-по правде говоря, мне что-то нехорошо. — Стейси прижала руку к животу, неловко ёрзая между двумя парнями. — Наверное, у меня пищевое отравление.

Пятёрка за старание4. Но мы всё это уже слышали. Ничего из того, что она могла сказать, не помогло бы ей выбраться.

— Это печально, — сухо заметил Мэйсон. — Значит… никакой долбёжки в заднюю дверку, да?

Губы Николаса дёрнулись, когда он свернул на съезд. Он был немногословен, но это не делало его менее безжалостным. Николас был скорее вуайеристом. Ему нравилось наблюдать, но когда он всё-таки участвовал… это было похоже на пробуждение монстра. Что-то в нём каждый раз ломалось. Свет исчезал из его глаз, сменяясь чем-то гораздо более мрачным и зловещим, и тогда он терял контроль. Будто он не владел собственным телом. Иногда Николас случайно убивал девушек, трахая их, что было ещё одной причиной, по которой его чаще всего назначали водителем. Впрочем, Клэй любил использовать его с более строптивыми девушками.

Ещё один нервный смешок сорвался с губ Стейси. Теперь она понимала, что что-то не так, просто не знала, насколько всё плохо.

— М-мы едем в Нью-Мексико? — Её горло дёрнулось, когда она с трудом сглотнула, а взгляд метнулся к одному из дорожных знаков, под которым мы только что проехали.

— Именно, — Мэйсон одарил её одной из своих мальчишеских улыбок. — Просто расслабься и наслаждайся поездкой. Это идеальное место для такой девушки, как ты.