— Должно быть, было тяжело. Я знаю, вечеринка в честь возвращения не идеальна, и ты, должно быть, устал с дороги, но, может, ты попробуешь… — она замолкла, одарив меня полным надежды взглядом. — Все эти люди пришли сегодня увидеть тебя и поприветствовать дома. Может, ты попробуешь быть чуть дружелюбнее?

Я фыркнул. Она хотела, чтобы я натянул фальшивую улыбку и пообщался со всеми этими людьми — с большинством из которых я никогда даже не перекидывался словом. Судя по всему, сюда пригласили всю мою школу, а также их родителей.

— Особенно с Хейзел, — добавила мама осторожно.

При одном только упоминании её имени у меня сжались челюсти.

— Не говори о ней, — резко бросил я тихим голосом. Последнее, что мне было нужно, чтобы кто-то услышал. Никому не нужно знать, насколько мы были близки. Парни знали, что мы друзья, но не знали, что мы были лучшими друзьями, что выросли вместе, или что когда-то мы были настолько неразлучны, что я не мог вынести разлуки с ней даже на сутки.

Мама, похоже, опешила от враждебности в моём тоне, её плечи напряглись, и она нервно огляделась по сторонам.

— Ч-что-то случилось между вами?

«Да».

Я отвёл её в домик на дереве, включил фильм, вылизал её киску и трахнул несколько раз. Даже когда она жаловалась, что ей больно. Даже когда она говорила, что у неё слишком сильно болит. Я исследовал каждый дюйм её тела, а потом дрочил, вспоминая это месяцами, зная в глубине души, что всё уже не будет так, как прежде, когда я уеду. Горло сжалось, воспоминание внезапно всплыло в сознании.

— Куда мы едем? — спросил я, взглянув на дядю, которому поручили отвезти меня в исправительный лагерь. Лагерь находился всего в паре часов езды, но мы ехали уже гораздо дольше.

Дорога сменилась узкой улицей, по обеим сторонам нас окружали деревья.

Дядя Клэй бросил на меня взгляд, и его губы искривились в ухмылке.

— Ты не едешь в этот лагерь, парень, — он прибавил газу, слишком резко нажав на педаль. — Это бессмысленно. Они хотят превратить тебя в маленькую сучку. Только через мой долбаный труп.

Меня охватило беспокойство.

— Куда мы едем? Мама знает? Это было решение суда.

Дядя Клэй презрительно фыркнул.

— Я знаю, как обойти закон. Поверь мне. У тебя не будет проблем из-за этого. Что касается твоей матери… — Клэй замолчал, глядя в окно. — Давай оставим это между нами.

— Ничего не случилось, — соврал я. — Я просто не хочу втягивать её в свою жизнь. Она умная. Хейзел может поступить в хороший колледж, встретить хорошего парня и устроить свою жизнь. Наши пути не совпадают. — Даже когда эти слова сорвались с моих губ, я не мог избавиться от острой боли, пронзающей грудь при этой мысли. Но они были правдой.

Я уже не тот парень, в которого она влюбилась. Больше нет.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ХЕЙЗЕЛ

Всё время, пока я ехала обратно к дому, в груди было пусто. Словно кто-то залез внутрь и вырвал сердце, оставив уродливую зияющую рану, которая беспрестанно кровоточила. Больше всего я была в замешательстве. Я знала, что прошло пару лет, но чтобы он так кардинально изменился? В этом не было никакого смысла. Он абсолютно не хотел иметь со мной дела, словно один вид моего лица оскорблял его.

Вздохнув, я поставила машину на парковку и вышла на тротуар. Передо мной возвышался мой двухэтажный дом — тот самый, куда Дом неоднократно приходил на семейные ужины. Чтобы поиграть в видеоигры с моим отцом и украдкой целоваться со мной на моей кровати. Я опустила плечи в знак поражения. Его презрительное рычание вспыхнуло в памяти, заставляя споткнуться, пока я шла через двор.

В последний раз, когда я его видела, он лишил меня девственности. Для Дома это ничего не значило. Я была просто очередной отметкой на его счету.

По крайней мере… я всё время пыталась убедить себя в этом. Но он не мог притворяться в течение шести лет дружбы. С ним явно что-то было не так, и мне нужно было выяснить, что именно. Так просто он меня не отпугнёт. Я полезла в сумку и достала телефон. Всё это время я не писала ему, зная, что у него не будет доступа к телефону, но теперь он вернулся. Так что, если Дом не сменил номер, у меня всё ещё был его номер.

Я: Всё в порядке? Ты кажешься… другим.

Я подождала несколько минут, надеясь, что он ответит. Но он даже не прочитал сообщение. Сердце упало ещё ниже в живот. Дом не хотел со мной разговаривать, не хотел меня видеть и, вероятно, не хотел даже переписываться. Даже в личке.

Я поплелась наверх, в свою комнату, крепче сжимая телефон, и распахнула дверь. Она ударилась о стену с громким стуком, заставив меня слегка вздрогнуть. Кровать была заправлена и стояла у ближайшей стены, а компьютерный стол находился в дальнем правом углу комнаты. Напротив меня было окно, но ничто из этого не привлекло моего внимания. Взгляд зацепился за доску на стене, увешанную множеством фотографий, сделанных за эти годы. Фотографиями меня и Дома.