— Моя комната прямо там, наверху, — я кивнул в сторону лестницы для пущей убедительности. — Ты можешь трахнуть меня, можешь взять нас обоих сразу, или… можешь взять всех нас, если думаешь, что справишься.

Я опустил руку на изгиб её небольшой груди, и позволил пальцам ненадолго пробежаться по ней, вызвав у неё дрожь. Теперь она даже не могла соврать. Она этого хотела.

— Ты всё ещё хочешь меня, Стейси? — прошептал я, прижимаясь к её упругому телу. Она отступила на шаг, спиной упёршись в стену позади. Стейси лихорадочно огляделась. Мы находились в комнате, полной людей, и не особо старались скрывать свои действия.

— Здесь? — спросила она с ноткой нервозности в голосе.

Я прижался к ней, позволяя ей почувствовать мой член через джинсы. Я не был возбуждён, но мой член был достаточно большим, чтобы она могла его почувствовать. Её руки инстинктивно вцепились в мои, а глаза расширились.

— Здесь, — подтвердил я. — Никто не поднимается наверх. Все слишком заняты.

Честно говоря, мне было плевать, кто узнает, что мы трахаемся. Но если это помогало ей успокоиться, то это было частью игры.

Что-то горячее обожгло мой позвоночник, и я, даже не оборачиваясь, понял, что Хэйзел снова в комнате, и её взгляд прикован ко мне. Если это не доказывало ей, что между нами всё кончено, то я не знал, что ещё могло бы. Отчасти именно поэтому я так настойчиво начал подкатывать к Стейси.

— Я-я не думаю, что смогу принять вас всех, — пролепетала она, и румянец на её щеках стал ярче. Мне захотелось рассмеяться, потому что в конечном итоге она точно примет больше членов, чем четверо наших. Стейси могла бы считать это разминкой.

— Тогда кого ты хочешь? — настаивал я, пытаясь поскорее покончить с этой херней.

Стейси перевела взгляд с одного из нас на другого, прежде чем тяжело выдохнуть.

— Мэйсона и Дома.

Я кивнул, уверенный, что она выбрала бы меня среди остальных. Она всегда неровно ко мне дышала. Это сильно беспокоило Хейзел, даже если она отказывалась признавать это вслух.

— Ладно, — я опустил руки на её бёдра, прижимая её тело вплотную к себе, когда раздался голос моей матери.

— Доминик?

Я пробормотал проклятие под нос и оглянулся через плечо. К счастью, мама меня не заметила, просто искала глазами. Я отстранился от Стейси и повернулся, встретив взгляд Хейзел, стоявшей на другом конце комнаты. Её брови были сведены, на лице смешались недоумение и чувство предательства.

— Похоже, ты остаёшься со мной, — рассмеялся Мэйсон. — Но не волнуйся. Дом тоже уделит тебе внимание. Просто нужно немного подождать.

Решив не привлекать лишнего внимания к своим друзьям и их «добыче», я направился через гостиную и остановился перед матерью. Она на мгновение удивлённо посмотрела на меня, её голубые глаза привыкали к новому мне.

— Я тебя почти не узнала, — рассмеялась она. — Ты стал намного крупнее, чем я помню. — Её взгляд скользнул по татуировкам на моих руках, и губы недовольно поджались.

— Два с половиной года могут изменить человека, — сухо отрезал я.

Мама сжала губы в тонкую линию, метнув взгляд куда-то за мою спину. Я знал, на что она смотрит, даже не оборачиваясь. Она заметила парней. Между её бровей залегла недовольная складка, но она знала, что лучше этого не комментировать.

Мама никогда не была большой поклонницей Клэя, и долгое время я не мог понять почему. Думаю, отец знал, в какие херовые делишки тот ввязывался, но держал мать в неведении. Она знала, что Клэй занимается незаконным дерьмом, знала, что он лидер «Кобр», но не подозревала, что его руки по локоть в чём-то гораздо более хреновом.

— Думаю, тебе стоит держаться подальше от этих парней, — наконец сказала мама, вопреки своему здравому смыслу. В этом не было ничего нового. Она твердила это с тех пор, как я начал приводить их сюда три года назад.

— Это поэтому ты меня искала? — переспросил я. — Чтобы сказать, что тебе не нравятся мои друзья?

— Нет, — вздохнула мама, её плечи поникли. — Я скучала по тебе и хотела провести с тобой время. Элис и Хейзел тоже по тебе скучали.

Колючий ответ вертелся на кончике языка, но я напомнил себе, что это моя мать. У неё было полное право беспокоиться, особенно учитывая, что в последний раз, когда она меня видела, я был без татуировок и одержим девушкой по ту сторону леса. Не говоря уже о том, что костяшки моих пальцев были разбиты и покрыты свежими синяками. Возможно, я и вёл себя вызывающе — воровал в магазинах, угонял машины, вламывался в дома, — но сейчас… я занимался вещами куда хуже этой херни. Мама даже не могла себе этого представить. Если бы она узнала, то отреклась бы от меня в мгновение ока и сделала бы так, чтобы я больше никогда не увидел свою сестру.

Я не мог её за это винить.

— Понимаю, — ответил я. — Может, исправительный лагерь немного сбил меня с толку.

Её губы растянулись в слабой улыбке.