Оба полицейских без приключений добрались до места назначения. Они подошли к зданию, расположенному на тихой, зелёной улице, недалеко от медицинского факультета. Небо уже было ярко-голубым, а весенняя зелень лесов на горном массиве делала его ещё более насыщенным. Вик воспользовался моментом, чтобы глотнуть полной грудью воздуха. Ему казалось, будто он идёт с свинцовым грузом в животе, и он с удовольствием выпил бы ещё одну чашку крепкого кофе.

Человека, который их встретил, звали Арман Булар — старый каноник, которого они знали уже целую вечность, но никогда не видели за пределами его «логова. - Этот «охотник за молекулами» был лучшим в своей области. Он отвел их в небольшую комнату без окон, которая больше походила на студенческую берлогу, чем на лабораторию. Пространство было завалено компьютерами и оборудованием, назначение которого полицейские не знали. Техник включил один из мониторов.

— Я предпочел, чтобы вы зашли, чтобы рассказать вам о тех моментах, которые я считаю важными и которые затеряются в болтовне отчета, который вам скоро пришлют.

Вдруг в его глазах заискрилась искорка, и он повернулся к Вику.

— Вот, у меня есть вопрос для тебя: из какого растения, произрастающего исключительно в чилийской пустыне Атакама и открытого испанскими колонистами в XVI-м веке, был получен первый гражданский порох?

— Селитра.

Арман Булар кивнул, улыбаясь, обнажая пожелтевшие зубы. Он каждый раз разыгрывал их с тех пор, как Вик несколько лет назад одержал сорок три победы подряд в телевизионной викторине, став тем самым талисманом бригады. Наконец, он протянул им прозрачный пакетик с несколькими светлыми волосами.

— Ладно, давайте поговорим о серьёзном. Длина пряди волос, взятой судебно-медицинским экспертом, составляла около пятнадцати сантиметров, что позволило мне составить историю приёма ксенобиотиков примерно за полтора года…

Полицейские знали, о чём идёт речь. Волос, словно настоящий шельфовый ледник, был кладезем информации. Наше взаимодействие с внешней средой, то, что мы употребляем — он фиксировал всё. Все чужеродные вещества, циркулирующие в крови, в конечном итоге оказывались захваченными волосяным фолликулом, и после того, как волос пробивался сквозь кожу головы, эти вещества образовывали полосы, которые можно было проанализировать с помощью приборов.

— Во-первых, самое очевидное: ваша жертва красила волосы. Естественный цвет её волос — тёмно-коричневый. Насыщенный чёрный, как воронье крыло. Кроме того, по всей длине волоса обнаружены следы антибиотиков из группы пенициллинов. Точного названия препарата у меня пока нет, но эта женщина глотала антибиотики как конфеты.

Вик кивнул.

— Судебно-медицинский эксперт сообщил, что у неё, вероятно, были проблемы с селезенкой, — объявил он. — Поэтому она была более восприимчива к инфекциям и, без сомнения, постоянно принимала лекарства в профилактических целях.

У Вадима зазвонил мобильный. Он посмотрел на номер и, извинившись, вышел из комнаты. Арман Булар наклонился над экраном и вывел на него график.

— Я бы сказал, что в жизни вашей жертвы было «до» и «после. - Резкий разрыв в её привычках, который можно отнести к прошлому лету. На всей самой старой части волоса обнаружено присутствие ТГК. Оценки количества наркотика ты найдёшь в отчёте, но в целом частота употребления нарастала, а потом резко прекратилась. И именно эта отметка указывает на этот разрыв…

Он указал на участок графика.

— Она находится примерно в районе прошлого лета, между концом августа и началом сентября. Именно там приборы зафиксировали суфентанил, морфин, рокуроний…

— Анестетики…

— Анестетики, миорелаксанты, анальгетики. Эти препараты обычно используются при сложных хирургических операциях. Весьма вероятно, что твоя жертва лежала на операционном столе.

Вик изучил данные. Через свои волосы Меропа рассказывала ему свою историю, - свою» личную жизнь. Жизнь, отмеченную приемом антибиотиков и наркотических средств перед хирургическим вмешательством, которое, без сомнения, совпало с моментом, когда у неё изменилось лицо.

Техник предложил Вику кусочек шоколада, но тот жестом отказался. Ничуть не обидевшись, техник сам сунул кусочек себе в рот и продолжил:

— Примерно три месяца назад, где-то в январе, когда все остальное уже исчезло, появились два новых соединения. Во-первых, на протяжении нескольких недель наблюдались пики кортизола.

— Сильный стресс…

— Стресс, напряжение, страх… В любом случае, что-то в её окружении вызывало в её организме чрезмерную выработку этого стероидного гормона. А кроме того, наш аппарат обнаружил празозин. Он присутствует даже у корней волос.

— То есть вплоть до самой смерти. Что это такое?

— Антигипертензивное лекарство. Его используют для лечения артериальной гипертензии, но это не совсем вписывается в профиль жертвы. На самом деле, я скорее склонен думать, что празозин применялся для уменьшения ночных симптомов, часто связанных с посттравматическим стрессом. Он известен своей эффективностью в таких случаях, и это также объясняло бы повышение уровня кортизола.

— Под «ночными симптомами» ты имеешь в виду…?