— С удовольствием, спасибо за приглашение. Недавно я пошла прогуляться. Когда я дошла до «Археоса, - я… прошла ещё немного по лесу за пределы парка и наткнулась на здание, спрятанное среди деревьев и окружённое колючей проволокой…

— Вы, надо сказать, не теряли времени. На самом деле мы все поступили так же, как и вы, — все хотели исследовать окрестности Лонжепина. Это место мы называем «бункер»…

— А для чего оно нужно?

Мартин пожал плечами.

— Понятия не имею. Никто об этом не говорит. Мы с Тибо думаем, что там внутри около двадцати человек, и не спрашивайте, откуда я это взял, но некоторые, по-видимому, даже работают там ночью во время комендантского часа. В общем, я не хочу загружать вам голову нашими маленькими теориями…

Сибилла нахмурилась.

— Комендантский час?

— Да, комендантский час. Ваш муж вам об этом не рассказывал?

— Мой спутник. И нет, я ничего не знала об этом комендантском часе…

Мартин указал на разные окна.

— Каждый вечер в 21:00 ставни во всех домах автоматически опускаются до 6:00 следующего дня. Выходы переходят в режим сигнализации. Эта клавиатура, вон там, нужна не для вашей защиты, а для того, чтобы вы не смогли перелезть через стену. Код отключения меняется каждый день, и если вы введете неверную комбинацию, сработает сигнализация. Через две минуты прибудут военные…

Сибилла попыталась скрыть своё смятение, но она была в шоке. Так вот почему люди ужинали рано. После 21:00 их запирали, как кур. Она поставила стакан, устремив взгляд в никуда.

— Это же безумие!

— Мне жаль, что пришлось вам это сообщить… Впрочем, через два часа вы бы всё равно об этом узнали. В первый раз это немного пугает. И так уже нельзя покинуть деревню, а если ещё и заперты — это двойное наказание… Хорошая новость, тем не менее, в том, что в мае время перенесётся на 22:00, чтобы мы могли немного дольше наслаждаться длинными днями. Увидите, к этому привыкаешь очень быстро. Как и ко всему остальному. Просто нужно войти в ритм.

— Наверное… Есть ещё много подобной информации, которую я должна знать?

Мартин сжал губы. Он выглядел неловко.

— Скажите мне, — настаивала она.

Вдруг открылась входная дверь. В дверном проёме появилась женщина с фотографий. Ей, должно быть, было на десять лет больше, чем Мартину. Прямые волосы платинового блонда. Длинная шея, которая словно отделяла её голову от строгого костюма. Она бросила взгляд на их руки, на бокалы с алкоголем, а затем встретилась взглядом с Сибиллой, не проявив ни малейшей симпатии. Мартин выглядел растерянным. Возможно, он не ожидал, что она вернется именно сейчас. Он поспешил представить их друг другу.

— Сибилла — новенькая, она со своим спутником поселилась на другом берегу пруда.

— Я в курсе.

Тон был резким. Женщина стояла неподвижно, и Сибилла поняла, что ей здесь больше не рады. Мартин проводил её до выхода. Всё в его жестах выражало явную покорность. Сибилла даже не задалась вопросом, кто из них двоих готовит и убирает.

— Спасибо за бокал.

Он кивнул.

— Не забудьте про наш маленький пикник в пятницу…

Сразу же он закрыл дверь, в глубине глаз мелькнула тень извинения. Сибилла вернулась на свою аллею, обеспокоенная этой строгой женщиной… и своим разговором с Мартином.

Карантин.

Эрван должен был дать ей серьезные объяснения.

17

Сибилла стояла у окна, сжав кулаки вдоль тела. За её спиной на диване сидел Эрван, подперев голову руками. По телевизору в повторе показывали новости. Когда кварцевый дисплей настенных часов перешёл на 21 час, раздались три звуковых сигнала, за которыми последовал тихий рокот электродвигателей. С одинаковой точностью металлические жалюзи опустились на оба окна гостиной, на окно кухни, на окно спальни, а также на большой панорамный проем, выходящий на террасу. Небо, деревья, пруд — всё исчезло из виду. Сибилла тут же почувствовала острую тревогу. Она представила, как эти же ставни заключают в тюрьму все дома деревни, изолируя жителей друг от друга и погружая Лонжепен в темноту.

Конечно, они поссорились с Эрваном. По его словам, он ничего ей не сказал, чтобы не усугублять её стресс из-за того, что он называл «мелочью . - Затем он сделал вид, что не знает, зачем нужна эта изоляция, утверждая, что то, что он работает над секретными проектами, не означает, будто он знает все внутренние механизмы центра. Однако он выразился очень ясно: правила существуют, и, как любой сотрудник, у него нет другого выбора, кроме как их соблюдать.

— И что с того, если мы останемся на улице после 21:00 и ставни закроются? Попадем в тюрьму?