««Альбедо» развернута», — сообщил второй пилот. «Пятнадцать минут, тридцать восемь секунд до готовности к варпу».

Тишина.

Через шестнадцать минут все будет кончено. Так или иначе.

В темноте космоса полетела «Альбедо», сфера света, настолько быстрая, что ни одно из орудий имперской армады не могло ее догнать. Она пробивала ракеты, одну за другой, оставляя в небесах за собой цепь ревущего света.

Этого было недостаточно. Были тысячи целей. Десятки тысяч. Сотни тысяч.

Тишина.

Голос второго пилота разнесся по темному мостику. «Флот Латарры рассеивается».

Повернувшись, я увидел на голограмме то, чего больше всего боялся. Латарранский флот — моя единственная надежда — менял строй около Воргоссоса и около точки Лагранжа в нескольких световых минутах от нас.

Лориан уходил, повернувшись к нам спиной.

Мы оставались одни.

Тишина.

Серебряные рыбки заколебались на своих орбитах вокруг меня, когда я повернулся, чтобы посмотреть в высокие окна. Латарранцы потеряли Воргоссос. Без Гарендота не было ничего, что могло бы удержать их коалицию. Он был яркой звездой, которая удерживала их на орбите. Без него их различные фракции разорвали бы друг друга: Возвышенные капитаны и интерфейсы; тетранды, дриады, полулюди; лорды Воргоссоса, бежавшие с вариантом Калена; мандари, которые объединились с монархом Нового Порядка; норманские беженцы; бывшие имперцы... Генералы монарха и свободные капитаны обратятся друг против друга, каждый из них будет стремиться занять трон на Латарре, который никогда не был ничем иным, как фикцией.

Центр не устоит — не сможет устоять — только если какой-нибудь генерал с сердцем из льда и волей из железа не захватит Печатный Город, Белый Город Короля, и не заставит поддельную мечту Гарендота стать реальностью.

«Пять минут тридцать три секунды до контакта», — сказал пилот.

Второй пилот продолжил: «Пятнадцать минут до готовности к варпу».

«Щиты держатся», — сказал пилот. «Там, где щиты остались».

Атака Кедрона оставила полосу повреждений по левому борту и до самого днища. Разлом, трещину длиной в десятки миль.

Снаружи я видел только далекие звезды.

Далекие звезды и, слабо различимые — сзади и, казалось, снизу, с моего места у того высокого окна, — далекие вспышки огней, взрывы, которые я не мог ни увидеть, ни почувствовать. Повернувшись обратно к голограмме, я увидел огромное созвездие огней, облако ракет, падающих на нас подобно дождю стрел над полями сражений Золотого века Земли. Тогда я чувствовал себя рыцарем без доспехов, безоружным, выбитым из седла, подставляющим лицо смертоносному дождю...

Последний раз, подумал я.

«Лориан», — сказал я, голограмма все еще транслировалась. Когда я заговорил, мой голос дрожал. «Позволь мне отомстить за них. Помоги мне отомстить за них».

На связи по-прежнему ничего не было.

Только тишина.

Тишина...

Лучи неслись с «Брадаманте» и «Аргентины», «Пармениона» и «Минтаки» и «Пояса Ориона», кораблей Легиона и кораблей Капеллы, все они пронзали наши щиты. За ними следовала еще одна волна, гораздо более медленная. Лихтеры «Пустельги» и «Сапсаны», «Зимородки» и «Мерлины», а также абордажные шаттлы класса «Сорокопут».

Все они были стервятниками.

Это летели люди, которые заберут «Демиург» из моих холодных, мертвых рук; чьи сапоги будут неслышно звенеть в душных залах, чьи лучи будут скользить по темным коридорам, и, наконец, найдут тела Адриана Марло и его ребенка, парящие в ночи.

«Пять минут до контакта», — объявил пилот.

Второй пилот продолжил: «Четырнадцать минут двадцать семь секунд до готовности к переходу в варп».

«Альбедо» промелькнула на голограмме, пробиваясь сквозь облако ракет, следуя векторам атаки, которые ни один человеческий экипаж не смог бы пережить. Она пролетела зигзагом сквозь дюжину ракет, мгновенно остановилась, изменила направление и вмиг ускорилась до более чем десяти процентов скорости света в погоне за целями.

Этого никогда не будет достаточно.

Затем голос, голос, который я больше всего хотел услышать, раздался на мостике, подобно восходящему солнцу.

«Только ради наших людей», — произнес он, ломкий, сердитый, взвинченный, как пружина.

Я выпрямился, огляделся, ища место, где проекторы серебристых рыбок нарисовали его призрачный образ. Но добрый командир — генерал-комендант Лориан Аристид — не появился.

В моих глазах застыли слезы, и я закрыл их, чтобы они не потекли.

“«Туманный Странник» открыл огонь по имперскому рою». Голос пилота прозвучал гром.

«Туманный Странник» развернулся и прицелился из всех своих орудий. Лазеры, мазеры, пучки частиц — все это бороздило пустоту, уничтожая огненный шторм, который Дору и его соратники обрушили на нас.

Он был не один.