Я не помню лица Эдуарда. Он для меня призрак, тень из сна.

Я помню только твое лицо. Ты улыбалась, и эта улыбка была только твоей, свободной от мучений, если не от печали.

Ты знала?

Ты должна была знать.

Не я отпустил тебя, а ты оставила меня.

Мое путешествие подходило к концу — по крайней мере, я так думал, — в то время как твое, дорогая дочь, только начиналось. Я держался, пока репульсоры твоего корабля гудели, и, наблюдая за его полетом, думал о том другом полете, из обреченного «Тамерлана» давным-давно. Тогда я тоже плакал от печали и боли. Теперь моя печаль была окрашена радостью и благодарностью... за тебя.

За то, что я знал тебя.

Быть твоим отцом было величайшей радостью моей ужасной и ужасно долгой, печальной жизни.

Мое сердце с тобой, где бы ты ни была.

До конца всего... и после него.

ГЛАВА 88 ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

Это было похоже на империю в движении, башня за башней, зубец за зубцом, батарея за батареей, уносящиеся в ночь. Падающие. Падающие...

Только мы были теми, кто двигался, теми, кто мчался прочь, оставляя «Демиург» позади. Бледные лампы освещали его фасад, колоннады, бесчисленные террасы со статуями, башенки, возвышающиеся в темноте. Ничто не двигалось в этой ужасной пустыне, где даже солнечные ветры были неподвижны.

«Демиург» удалялся.

«Другие корабли улетели, Ваше Величество», — объявил Стратиг Лин, сидевший в кресле капитана.

Вокруг нас сиял мостик «Бури», зеркально-черный и золотой.

Было странно вернуться на борт имперского корабля после столь долгого пребывания во тьме и жутком безмолвии «Демиурга». Само присутствие людей, тихие доклады, приказы, отдаваемые спокойным приказным тоном. Ощущение нормальности, контроля.

Мир людей.

Человеческая вселенная.

Все это стало для меня чужим.

«Аскалон?» — спросил я, желая быть уверенным.

Селена молча сжала мою руку. Я не слышал, как она подошла.

Мне ответил первый офицер, Астор. «В варпе, Цезарь. Время плюс три минуты сорок две секунды».

Цезарь. У меня пересохло во рту.

Валка, прости меня.

«Сколько осталось до безопасного расстояния?» — спросил я, проходя мимо высокого кресла Лина, чтобы пройти к смотровой площадке над его офицерами, сидящими за консолями. Обычными людьми.

«Демиург» уже наполовину растворился в ночи. Еще минута или около того, и он исчезнет.

«Недолго», — ответил Лин.

«Расчетное время - минус четыре минуты», — сообщил младший офицер из боксов внизу.

«Я не буду плакать, когда он исчезнет из виду», — фыркнул Нима, который не покидал своего места рядом с креслом Лина.

«Я тоже», — сказал Лин.

Но я не был так уверен. Кто сказал, что места — это всего лишь места и не имеют особого значения? Кто бы это ни был, он был глупцом. Именно на «Демиурге» я впервые умер, впервые отдал свою жизнь за спасение человечества. И именно он был инструментом этого спасения. Он спас человечество. От бледных сьельсинов, от их богов, от всякого зла, кроме того, которое есть в самом человеке.

Я почувствовал грусть от его ухода.

Это было великолепное творение. Красивое, ужасное и возвышенное — кульминация всех человеческих устремлений, Вавилон, построенный машинами, которые сами были частью Вавилона. Имел ли я право положить ему конец?

Я имел на это полное право и обязанность.

Такова была воля Абсолюта.

То, что я сделал, не могли сделать те из моих врагов, которых я не убил.

Менее значительные люди.

Окно в передней части мостика «Бури» было всего лишь экраном. Как и на многих имперских военных кораблях, командный центр находился глубоко внутри надстройки. По мере того как «Демиург» уменьшался, ложное изображение на экране становилось все четче, удерживая цель в поле зрения.

«Время минус две минуты», — объявил младший офицер.

«Подготовить оружие», — приказал Бассандер Лин.

Пушка «Темный Свет» была установлена на внешнем корпусе и с грубой небрежностью подключена к системам «Бури».

Чтобы уничтожить своих собратьев. Других Архонтов.

Только это оружие из всего оружия конца света должно было избежать грядущего. У Капеллы уже были свои копии, и великие дома наверняка последуют ее примеру. Оружие, которое я положил к ногам Аврелиана, изменит лицо войны. Пушка, которую я отдал Олорину, попадет к Джадду и станет причиной уничтожения лотрианцев.

Джинн вырвался из бутылки, и галактика уже никогда не будет прежней.

«Оружие заряжается», — сообщил младший офицер справа от меня. «Все проверки завершены».

«Все системы работают исправно», — сказал другой.

«Время минус одна минута двадцать четыре секунды».

«Это правильное решение», — сказала Селена.

Я засомневался. «Надеюсь, ты права». Голос Лориана постоянно звучал в моих ушах, в моей голове, призывая к осторожности. Советуя вести войну.