«Но ты — Избранный», — возразил он. «Не Избранный Земли, я теперь это понимаю. Но все равно Избранный». Он покачал головой. «Я видел, как ты умер. И знаю, что ты умер снова. Трон принадлежит тебе по воле Императора и по воле...»

«Достаточно, Бассандер», — оборвал его я, выпрямившись и говоря так, чтобы меня слышали все на мостике. «Я — Император, само человечество». Я поднял руку ладонью к лицу, демонстрируя королевские кольца. «То, что я делаю сейчас, я делаю для вас — для всех вас. И для ваших домов. Ваших семей...» Мои глаза встретились с глазами Бассандера, и я снова почувствовал ту давнюю линию огня между нами. «Если все, чего я достигну как император, — это спасение ваших жизней и жизней наших людей, я считаю, что этого достаточно». Я опустил руку, сделал шаг назад, чтобы в эти последние мгновения стоять поближе к Селене. «Теперь звони».

«Цезарь, я...»

«Я — император, Бассандер!» — взревел я. «А теперь делай, как приказывает твой император!»

Вскоре они пришли, все в черных доспехах, их снаряжение блестело бледным светом, на груди каждого из них было кольцо вокруг символа Земли. Стражи, рыцари Ордена, Культа Матери-Земли. Их капитану Кериоту я отдал свой меч, пояс со щитом и терминал. К моему удивлению, он не взял кольца, которые дал мне Вильгельм.

«Вы отдадите их Его Величеству», — сказал он. «Ведите их!»

Два Стража приблизились к Селене и схватили ее. Их движение было настолько стремительным, что она вскрикнула, и сэр Верус прыгнул вперед, клинок ожил. Рыцарь-экскувитор бросился в атаку, сверкнув мечом. Гомункул действовал инстинктивно, подчиняясь своей программе так же послушно, как собака.

«Стой!» — крикнул я, но было уже слишком поздно.

Меч Веруса попал одному из Стражей в грудь, высшая материя точно пронзила соединение в доспехах человека. Тот отпустил Селену, пошатнулся назад, подняв руку, когда Верус ударил мечом по адамантовой кирасе Стража. Второй Страж отпустил Селену и бросился на хромированного рыцаря.

Первый Страж упал, по его раненому боку текла кровь.

Капитан Кериот выхватил пистолет, подобного которому я никогда не видел, спокойно направил его в затылок бронированной головы Веруса и выстрелил, так близко, что щит раба-рыцаря не смог его защитить. Пуля прошла навылет сквозь адамантовый шлем Веруса, его мозг и вышла с другой стороны. Затем все окуталось тонким бело-голубым туманом.

Высшая материя.

Селена закричала, и ее крик превратился в рыдание, когда она упала на колени.

Кериот снова спрятал пистолет в кобуру. «Прошу прощения, если я вас напугал, Ваше Высочество», — сказал он и поклонился. «Это достойно сожаления. Этого можно было избежать». У него были манеры придворного и инстинкты людоеда. Этот человек даже и глазом не моргнул.

Опустившись на колени, Селена склонилась над телом своего павшего защитника, уронив голову ему на грудь. Экскувитор никогда не произносил ни слова, но был ее постоянным спутником с тех пор, как она покинула Латарру. Долгие годы.

Капитан не помешал мне подойти к ней, и я осторожно оторвал мою плачущую императрицу от тела раба и прижимал ее к себе, пока она не перестала дрожать.

Она больше не произнесла ни слова. Ни когда нас провожали с "Бури", ни в течение всего времени, пока мы сидели в шаттле, который доставил нас на Тенбу. Я держал ее за руку и тоже молчал. Даже Нима, сидевший по другую руку от меня, не осмеливался заговорить. Никифор застыл, ссутулившись, на своем месте, совершенно опустошенный.

Планета Тенба уже давно перестала поворачиваться лицом к солнцу, так что, подобно брату Земли, быстрому Меркурию, на одной ее стороне всегда был день, а на другой — ночь. Ее атмосфера помогала стабилизировать температуру между дневной и ночной сторонами, но всегда дули ветры. Столица планеты, метко названная Меридиан, находилась в поясе сумерек, на границе между ночью и днем, где климат был наиболее благоприятным. Пустыни доминировали на дневной стороне и, хотя ночная сторона была более умеренной, жизнь без солнечного света являлась испытанием для большинства.

Трап открылся, и внутрь ворвался ветер, поднимая старинный плащ, который я носил на «Демиурге», и мои волосы. Капитан Кериот двинулся вперед, его собственный плащ парил в воздухе, как живая тень. Один из младших Стражей стукнул меня жезлом по ноге, угрожая расправой, если я не сдвинусь с места.

Я подчинился, и Селена пошла со мной, а Нима и Никифор — следом.

Я не опустил глаз, не дрогнул и не съежился. Ни когда заиграли барабаны, ни когда ряды марсианских гоплитов, стоявших по обе стороны, начали стучать копьями по стягам. Шум от этого был как приливная волна, как от ударов гигантского сапога с высоты. Селена вздрогнула и крепко вцепилась в мою руку.