Казалось, что выложенная плиткой палуба у моих ног превратилась в какую-то трясину.

Я?

Было ли это так невероятно? Я уже был Ауктором Империи, первым за тысячи лет. «Твой корабль», — сказал Император. «Ты обладаешь абсолютной властью. Властью над Капеллой. Над экстрасоларианцами. Что значат великие дома по сравнению с этим? Что такое Джадд? Содружество?» Его рука оставила коричневые и желтые пятна там, где коснулась одеял. «Ты прав. У Империи всегда было два сердца». Он поднял необходимое количество пальцев. «С уничтожением Форума осталась только Земля».

Земля.

Теневое Царство.

Царство тайных правителей Империи.

Наконец-то они займут свое место на доске: этот скрытый игрок, этот король в одеждах епископа.

Мои мысли вернулись к той иконе Судьбы в Великом Святилище, так похожей на образ Наблюдателей. Смогу ли я избавить человечество от Белой Руки сьельсинов, только чтобы отдать его в черные руки Капеллы? От прилива к башне. От пустыни к тирании камня.

«Никто не осмелится бросить тебе вызов, — сказал Вильгельм, — не после того, что мы сделаем сегодня».

Я отшатнулся. «Вы хотите, чтобы я удерживал галактику с помощью страха».

«Я хочу, чтобы ты установил прочный мир!» Слова Вильгельма были как зимний ветер, дующий сквозь голые ветви. «Единственным способом, которым можно это сделать!» Он внезапно прервался, закашлялся, притягивая Врабеля к себе. Император схватил врача за запястье, чтобы оттолкнуть его. «Я хотел довести дело до конца, понимаешь? Сьельсины. Капелла. Содружество. Все это. Мои дети... должны были унаследовать мир. Мой мир...» Он поднял глаза к небу. «Но я потерпел неудачу. После более чем тысячи лет попыток... Я...» Его челюсть напряглась. «Но ты. Ты доведешь это до конца, кузен. За нас обоих. Раз и навсегда».

Никифор подошел и встал на уровне моего плеча. Я чувствовал напряжение в евнухе. Сдерживаемый гнев. Убежденность. Никифор никогда меня не любил, никогда мне не доверял, но он был созданием своего хозяина и оставался верным до конца. «Я должен отдать тебе это», — сказал он и достал деревянную шкатулку. Она была размером примерно с полкубита и чуть больше дюйма в высоту, с изящной резьбой в виде императорского солнца на лицевой стороне. Никифор нажал на датчик отпечатков пальцев на одном из краев, и крышка открылась, обнажив восемь колец из желтого золота. Я сразу узнал их, я носил такие же в другой жизни.

Они принадлежали самому императору.

«Я велел их почистить, — сказал Вильгельм Великий, последний из династии королей, император человечества, — и подготовить для их нового хозяина».

Я засомневался, страстно желая увидеть все возможные варианты будущего. «Меня?» Моя рука скользнула по кольцам, лежащим на бархатной подушечке. Осмелюсь ли я взять их? Взять хотя бы одно?

Император.

Я снова увидел свое знамя, поднятое бунтовщиками в обреченном Катраете, и изображение Селены, искаженное, чтобы служить мне троном. Будет война, хочет того Вильгельм или нет. Его семья правила галактикой на протяжении поколений, более пятнадцати тысяч лет. То, что он предлагал, было не чем иным, как разрушением мира. Действительно, концом истории.

«Вы хотите, чтобы я занял трон?» — спросил я снова. «А не Селена?»

«Ты уже занял его», — сказал Его Величество. «Я подключил к тебе генетическую базу данных».

Земля ушла из-под ног. «Ко мне?»

«Двери откроются для тебя», — кивнул он. «Ты обладаешь властью жизни и смерти над каждой знатной семьей в Империи. Те семьи, которым ты дашь ребенка, будут жить в будущих поколениях. Те семьи, которым ты откажешь, ты уничтожишь».

Не задумываясь, я схватил первое из правых колец. Оно было тяжелым, с широким плоским ободком, украшенным сердоликом, на котором лазером был выгравирован знак имперского солнца. Жизнь и смерть...

«Великие дома не осмелятся противостоять тебе. Имея в своем распоряжении оружие Мерикании, ты сможешь подчинить себе Капеллу и ее союзников. Не будет нужды в новой войне».

«Они никогда не примут меня», — произнес я.

«Другого варианта нет», — ответил Вильгельм. «Ты должен править».

Я видел, как взошла красная звезда, слышал, как люди выкрикивали мое имя. Там был Бассандер Лин, стоящий во главе моих легионов, а у его ног на коленях пленники. Среди них я видел Альфонса Бурбона. Лин поднял пистолет и направил его в лицо принцу Бурбонов.

«Я намеревался спасать человечество, — сказал я, — а не править им». И это было не совсем правдой.

«А кто будет править, если не ты?»

«Возможно, никто, — ответил я и почувствовал безумное желание отбросить кольцо в сторону, как я отбросил кольцо, которое дал мне отец, в угол моей комнаты в замке Боросево, чтобы больше никогда его не видеть. Власть, которую предлагал мне Вильгельм, была злом. Оскорблением природы, нарушением замысла Несозданного. Мое сердце сжалось от сочувствия к Криспину, лишенному радости отцовства.

Я сразу почувствовал присутствие Кассандры. Мои глаза обратились на нее.