Я поймал себя на том, что сочувственно киваю, вспоминая, как впервые увидел планету с высокой орбиты. Это был Делос, в день, когда я сбежал из дома. Тогда этот мир казался мне почти божественным, чем-то огромным, что люди не в силах испортить.

Теперь я знаю лучше.

«Самые незначительные вещи часто бывают самыми великими, принцесса», — сказал я и сделал шаг, рассеяв отраженные в тот момент звезды. «Подумай о силе, скрытой в каждом атоме».

«Или в каждом слове?» — заметила она. «Ты не хочешь называть меня по имени, муж?»

Я одарил ее страдальческой улыбкой. «Селена», — произнес я три коротких слога. Не Валка. «Прости, я...»

«Я понимаю», — сказала она. «Для меня это тоже... странно, понимаешь?»

«Да», — согласился я. «Я... не думал, что окажусь здесь».

Она засмеялась, и звук ее смеха прозвучал как яркая музыка. «Я тоже. Я думала... Я не знаю, что я думала. Я думала, что мы поженимся давным-давно. Таков был план отца. Думала, что ты не примешь меня, или что мне придется... делить тебя... с твоей Валкой... но это?»

Я смотрел на нее, не зная, что сказать.

«Каждый из нас прожил много жизней», — выдавил я наконец. «Много жизней. В моем случае — буквально».

Еще один смешок, более резкий, чем первый.

«Ты действительно собираешься это сделать?»

Мне не нужно было спрашивать, что она имела в виду.

Солнце Гододдина не было видно из нашего нынешнего местоположения, за исключением его отражения в единственном орбитальном зеркале. «Я должен», — кивнул я.

«Но люди, — напомнила Селена, - на планете».

«Знаю», — ответил я, повернувшись к ней спиной. «Мы сделали все, что могли».

«Это неправильно».

«Нет ничего правильного!» — воскликнул я, сжав руки в кулаки. «Не сейчас. Не в этом мире... Есть только достаточно хорошее».

«Ты в это не веришь».

«Я должен в это верить», — ответил я и оглянулся на нее — стройную фигуру в белом, с волосами, похожими на огонь. Она казалась мне почти ангелом, наполовину родственницей самого Рагамы. «Все мои пути кажутся мне злом, Селена». Короли и императоры должны судиться другими мерами, чем простые люди и герои, думаю я. «Должен ли я ничего не делать? Разве это не хуже?»

У меня была сила положить конец войне. Разве я не был обязан сделать это, чего бы это ни стоило? Как легко те, кто никогда не сталкивался с выбором, заявляют о своей праведности! Тогда для меня не было правильного пути, кроме как повиноваться создателю всего сущего — а он приказал мне уничтожить сьельсинов во что бы то ни стало. Я пытался этого избежать, пытался бежать, проложить свой собственный путь. Мои усилия закончились провалом, все обратилось в пепел.

Да, человек подвластен природе и силам, которые ею управляют, но он также и хозяин. Если когда-либо это было под сомнением, я развеял все сомнения. То, что я сделал в тот день — в тот последний день — подтвердило этот факт. Каким бы незначительным я ни был, я изменил само лицо творения, вырезал свой след в самой сущности ночи.

Я сделал еще один шаг, отошел от Селены — от своей жены — и растоптал звезды под своими ногами.

Мы не знали ни дня их прихода, ни часа, и поэтому каждая секунда была полна угрозы. Враг был близок. Так близок. Так близок, что каждый человек на Гододдине или в пространстве вокруг него затаил дыхание в ужасе перед каждым мгновением, или, обливаясь потом, обнимал друг друга в темноте, или приносил жертву своим ложным богам: Матери-Земле, Ахура Мазде, Сиду Артуру или Стойкости или Хранителю всего сущего.

Часто мы с Селеной гуляли по саду "Демиурга" и болтали о всяких пустяках. Иногда ко мне присоединялся Эдуард, или Кассандра, или Сирота. В тот день это была Селена — я помню это очень отчетливо, хотя не могу вспомнить, о чем мы разговаривали, было ли это действительно то, что я здесь записал.

Но я помню ее лицо. Огонь в ее глазах. В бассейне под нашими ногами.

В один момент были звезды. В следующий — мы погрузились в темноту. Высокое окно над нашими головами потемнело, чтобы защитить наши глаза.

Темнота.

Ночь.

Песня.

Затем раздался звон колоколов, глухой и отдаленный, их перезвон был сигналом к изменению нашего мира.

Звук распространяется гораздо медленнее света, и к тому времени, когда я повернул голову и увидел Селену, стоящую босиком в бассейне рядом со мной, в платье, свободно струящемся по поверхности озера, миллион человек уже были мертвы. Именно в свете их смертей я увидел ее лицо. Затем корабль закачался у нас под ногами. Колокола звонили, а звезды за окном в крыше искривились и исказились. Гододдин исчез и пропал. Через мгновение он появился снова, меньше половины своего прежнего размера.

Я уже бежал, оставив Селену следовать за мной, выкрикивая слова, которых я не слышал.

Я снова был на пляжах Эмеша, и это Валка преследовала меня, когда все небо было охвачено пламенем. Волны под моими ногами — следствие каждого моего действия — отражали огонь тысячи разбитых кораблей.

«Хозяин!» — раздался в моем ухе голос Сироты.

«Хозяин! Хозяин!»

«Они здесь!»

ГЛАВА 70 ВНЕЗАПНОЕ ПЛАМЯ