Лицо коменданта померкло. «Пепел», — произнес он и отступил, восстановив формальную дистанцию. «Монархии больше нет. Без Гарендота фракции разорвали друг друга. Лорд Блэк был мертв к тому времени, как мы вернулись с Воргоссоса. То, что вы видите, — он поднял руки, будто поднимая каждого из своей свиты на плечи, — то, что осталось».

Я посмотрел на них, отметив Гадкари, Харреда и Толтена. Каждый из них был генерал-комендантом Великой армии Латарры, причем все они были имперского происхождения. Должно быть, они вчетвером объединились после падения режима Гарендота. «Флот Круглого стола?»

Маленький человек улыбнулся. «Некоторые легенды никогда не умирают».

«Стал наемником, да?»

«Я сражаюсь за правое дело», — ответил Лориан. «Так же, как и ты».

«Спасибо, — произнес я, — что пришел».

Добрый командир сдержанно кивнул. «У меня дело с Дораяикой».

«Месть», — кивнул я.

«Справедливость». Лориан вздернул подбородок и повысил голос. «Огонь для сьельсинов! Вот что мы принесли!»

Тогда заговорил император. «Мы рады это принять», — сказал он. «Но какой ценой?»

«Только той, что была обещана!» — ответил Лориан. «Мир между нашими народами! Признание Круглого стола законным правительством норманских звезд».

«Возмутительно!» — воскликнул один из стратигов. «Вы хотите захватить всю Норму!»

«Она и так уже наша!» Лориан воздел руку к трону ладонью вверх в знак проклятия и мира. «Вы обещали эту территорию Калену Гарендоту. Сейчас мы удерживаем ее силой оружия. Мы просим только мира».

«Вы хотите купить рукав галактики тринадцатью кораблями?» — спросил Леонид Бартош с усмешкой.

«Каждый из наших кораблей стоит сотню ваших», — воскликнул Толтен, и это не было совсем правдой. Один Странник мог превзойти имперский боевой флот, но не сотня кораблей к одному.

Император поднял руку, и фасции зазвенели, призывая к тишине. Золотое лицо наклонилось к Лориану. «Монархии Латарры больше нет?»

«Латарры больше нет», — повторил он. «В этом мы с вами одинаковы». Наконец он снял трость с руки и стукнул ею по каменному полу. «Я плакал, когда узнал, что Вечный город разрушен. Я служил лейтенантом в здании Адмиралтейства...»

Император устало кивнул. Когда он заговорил, голос его был хрупок, как стекло. «Мы благодарим вас за ваши слова, лорд-комендант...» Его протез звякнул, когда он кашлянул, конец ударился о боковую часть Солнечного трона. «Если мы переживем грядущий пожар, то признаем права Круглого стола на Норманские владения. Вы получите нашу поддержку».

Лориан выпрямился во весь рост. Я заметил, что на пальце у него кольцо. Золотой соверен, вроде того, что подарил мне император. Интересно, откуда он взялся? И что за символ на нем изображен?

Я не мог удержаться от улыбки, стоя перед своим самым старым, самым дорогим другом — последним из моего Красного Отряда: в тот момент он был королем во всем, кроме звания.

«Тогда мы пришли к согласию», — сказал Лориан и, указав на своих товарищей, на Толтена и Гадкари, на Харреда и остальных, добавил: «Многие из нас — сыновья Империи...» Он помедлил, прежде чем продолжить. «Нежеланные сыновья. Мы будем сражаться вместе с вами. Не за вас. А за себя. За наше будущее и будущее всего человечества».

Золотая голова императора склонилась под алым капюшоном. «За наше будущее», — согласился он. «За будущее всего человечества».

В течение следующих нескольких дней люди из Флота Круглого стола проводили встречи с Имперским Советом, разведкой Легиона и лордами великого альянса людей. Мы обсуждали порядок нашей обороны и показывали им наши лучшие прогнозы траектории движения флота сьельсинов.

Мы знали, что наше время исчисляется неделями.

Лориан не разговаривал со мной. Он спешно покидал каждое заседание в окружении своих офицеров и драгун, чтобы вернуться на яйцеобразный корабль. Ему многое не сказали, многое нужно было рассказать. О Наблюдателях, о Капелле.

О Дану. О Земле.

На Гододдине прошло три дня, прежде чем я настиг его, когда он выходил из одной из комнат для совещаний, отведенных для иностранных дипломатов на борту Императорской яхты. Он был окружен обычной группой безликих драгун, а рядом с ним шествовал великан Аматорре. Он обернулся, когда я крикнул: «Лориан!»

Увидев меня одного в коридоре, он закрыл глаза, лицо его скрывалось под козырьком его бывшей латарранской фуражки. Затем, протянув руку, он положил ее на плечо ближайшего драгуна и пробормотал команду. При моем приближении они рассеялись, оставив маленького человечка в одиночестве, сжимающего в руке рукоять трости. Задержался только Аматорре, высокий и стройный, как один из сьельсинов, с руками, словно изящные скульптуры из керамики, белой, как кость.

Лориан не поднял головы, когда я подошел.

«Знаю, что ты не имеешь отношения к нападению, которое уничтожило «Меланхолию», — сказал он. «Убийство Дору было правосудием».

«Это была месть», — ответил я. «Они проникли на мой корабль. Кедрон чуть не убил Кассандру».

Кончик трости Лориана стукнул по травертину. «Понимаю».