Во флоте сьельсинов было около тысячи семисот кораблей-миров.

«Где остальные, Сирота?» — спросил я.

Существо подняло все три руки. Просьба о тишине, о времени, которого у нас не было. В глубокой ночи снаружи сверкнула вспышка — гибель еще одного корабля. Другого. Третьего.

«Мы прыгнули?» — спросил я, бросив взгляд на Селену, чья грудь все еще вздымалась от бега, который пригнал нас из сада.

«Примерно в шести световых секундах от нашей прежней орбиты», — пояснил Эдуард, обходя вокруг голографического колодца, который теперь отображал местное пространство в виде каркаса. На нем был изображен осажденный Гододдин. Пока я смотрел, в поле зрения появился еще один корабль-мир в конце вектора, касательного орбиты самой планеты. «Сирота понял, что происходит, и унес нас прочь».

Я посмотрел на гиганта, его головы были склонены, глаза закрыты. Казалось, он слушал. На самом деле его разум слился с ядром компьютера, пытаясь уловить все, что происходит снаружи.

«Где Лориан?» — спросил я. «Олорин? Бассандер?»

Эдуард покачал головой. «Мы не можем получить сигнал, радиационный всплеск...»

Я сглотнул. Корабль, летящий в варпе, собирал заряженные частицы из межзвездной среды, пока оболочка свернутого пространства, окружавшая судно, не наполнялась ядом. Именно по этой причине возврат в реальное пространство по необходимости происходил далеко от целевой планеты. В противном случае это было бы равносильно взрыву ядерного оружия за пределами атмосферы. Исторически сложилось так, что сьельсины всегда проявляли осторожность, появляясь на границе системы-мишени. Они стремились осаждать, чтобы грабить и мародерствовать, насиловать и есть.

«Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное?» — спросил Эдуард, думая о том же.

Я покачал головой, обернулся к высоким окнам. Пока Сирота не заговорит, я ничего не мог сделать, кроме как ждать. Это снова был Актеруму. Я мог бы с таким же успехом приковать себя к столбу.

«А что с моим отцом?» Голос, который произнес это, был тихим и хрупким, как хрусталь. Это, конечно, была Селена. Она спустилась по ступеням помоста, подошла и встала рядом со мной.

Я забыл об императоре. «Аврора» находилась — вместе с критической массой марсианской армады — на орбите вокруг Кинона, примерно в сорока световых минутах от нас.

«Он может даже не знать, что на нас напали», — сказал Эдуард.

Конечно, кто-то уже связался по телеграфу, но прошло так мало времени... Мы могли бы быть первыми. «Отправь сообщение Кетеван», — приказал я. «Телеграф «Гаделики» напрямую подключен к имперским ретрансляторам. Иди!»

Эдуард отвернулся, взял свой коммуникатор и стал отдавать приказы Кетеван на борту «Гаделики», которая находилась в безопасности в одном из мощных трюмов «Демиурга». Чувствуя себя как зверь в клетке, я пошатнулся и направился к окнам. Даже на таком большом расстоянии можно было видеть корабли сьельсинов. Один из них появился над планетой, и призматическая вспышка реверсии возвестила о его приближении, как звук трубы. Я напряг зрение, вглядываясь в ночь.

Я ничего не чувствовал, ни ищущих глаз, ни божественной злобы.

Наблюдателей нигде не было.

Если они не пришли... если Дораяика не пришел...

«Мы должны открыть ответный огонь», — сказал я, обращаясь через плечо к гиганту в кресле. «Сирота. Задействуй «Темный Свет».

Центиман наконец пошевелился, открыв темные глаза. Черноволосая голова заговорила: «Они атаковали флот у каждого скопления».

Эдуард поднял глаза от своего коммуникатора. «Точки Лагранжа?»

«Да», — ответил бас Сироты. «Они, должно быть, знали, что мы разместим там наши корабли». По мысленной команде гиганта голограмма отодвинулась, и Гододдин превратился в пылинку на фоне своей сверхгигантской звезды.

Количество кораблей в системе Гододдина стало таким большим, а пространство на его орбитах — таким тесным, что целые боевые группы были размещены в точках Лагранжа вокруг орбиты, где гравитационное притяжение планеты и ее звезды уравновешивалось, так что корабли в каждой точке могли удерживать свои позиции с максимальной легкостью.

Это была стандартная практика. Законы физики предписывали, чтобы это было стандартной практикой.

Сьельсины просто догадались? Или они знали?

«Ты уверен?» — спросил я. Ближайшая из этих точек находилась в нескольких миллионах миль от самого Гододдина, в световых минутах. «Л1 сообщает? Мы уже можем это увидеть?»

«Свет достигнет нас только через две минуты», — сказал Эдуард, сверяясь со своим терминалом. «Если предположить, что они были поражены одновременно с планетой».

Сирота вмешался: «Мы ощутили их варп-сигнатуры на гравиметрическом детекторе».

Я почувствовал, как у меня замерло сердце.

«Они здесь», — произнес он голосом глубоким, как ночь за окном.

И снова, высоким, как у ангелов: «Они здесь».

«Сколько?» — спросил я.

«Сейчас семнадцать, — ответил он, — вокруг Гододдина».