Плащ, скрывавший левую руку, был отодвинут в сторону, обнажив узловатую конечность. Она была длиннее, чем должна быть рука — наверняка доходила до колена Цезаря — и толстая, настолько тяжелая, что поднять ее, казалось, было очень трудно. Широкий белый рукав скрывал все, кроме кисти, которая была огромной — более чем в два раза больше неизмененной правой. Она почти напоминала руку Сироты, но у сильной правой руки пилота было шесть пальцев.

У императора было семь: два новых пальца были сморщенными, скрученными, выходящими за пределы того, что должно было быть последним пальцем. На каждом пальце были золотые кольца с рубиновыми гранями и лазерной гравировкой из оникса. Но он не носил перчаток, оставив пятнистую плоть открытой. Без слов император протянул эту покрытую язвами руку, держа ее перед собой. Хотя его рука дрожала, он не опустил ее, и я услышал, как он кряхтит и задыхается от боли — звуки, усиленные аудиосистемой.

Смысл его движения был ясен.

Лорд Таркуин ничего не мог сделать. Ему некуда было бежать. Отказ означал уничтожение. Послушание означало смерть. Чума перешла бы из открытых ран на руке императора на губы принца-жреца, ускорилась бы в нем, пока Таркуин не стал похож на самого императора: его тело преобразилось бы, превратившись в тюрьму, из которой не было выхода — за исключением одного.

«Ты могущественен среди принцев Церкви, лорд Таркуин», — сказал Его Величество, император Вильгельм Двадцать Третий. «Но мы могущественнее тебя».

Когда Таркуин все еще колебался, ликтор снова ударил своими фасциями, наполнив павильон звуком. Я почувствовал, как у меня скрутило живот.

Фасции снова упали, и Вильгельм сказал: «Ты поцелуешь кольцо».

Скрытая угроза прозвучала в последующем ударе фасций.

Осторожно принц Капеллы взял дрожащие пальцы в свои и прикоснулся губами к королевскому перстню. В зале воцарилась тишина. Никто не смел дышать, боясь заразиться смертельной гнилью, хотя император и его жертва были защищены щитом благоразумия.

Его судьба была предрешена, и Таркуин отступил, прижался лицом к плитке у ног императора и остался там.

«Встань», — приказал Вильгельм. «Надень маску, лорд Таркуин». Затем он обратился ко всей аудитории: «Форум пал, Вечного города больше нет. Но Империя стоит! Мы — то, что осталось...» К тому времени он уже скрыл свою изуродованную руку, и его голос дрожал, когда он говорил, но тон снова усилился до олимпийского грома. «Нападение было не делом рук лорда Марло, а частью заговора с целью свергнуть нашего законно назначенного Ауктора и сосредоточить власть в руках нашей Святой Земной Капеллы».

Таркуин все еще стоял на коленях у подножия трона, избавившись от своего египетского наряда, и вместо этого позволил шлему своей брони сомкнуться на своей голове, удерживая чуму внутри.

Император продолжил: «Пусть никто не сомневается в нашем правосудии. Правосудие свершится для жителей этого города... но враг у наших ворот. Они сожгли наш дом, убили наших детей... и они идут». Я в точности рассказал Вильгельму о том, что видел, когда перебрался на его корабль с «Демиурга». «Мы слишком долго задерживались здесь, набираясь сил. Мы упустили шанс разгромить врага, когда он был слаб. Преимущество, которое нам дали латарранцы, больше не имеет значения...» Его голос дрогнул. «Мы умираем — это очевидно. Наши врачи пытались продлить нашу жизнь — наше правление — сохраняя нас в стазисе. Конец близок... то, что говорит лорд Марло, правда: Капелла долго обманывала нас. Земля снова зелена и хороша. Капелла скрывала это от галактики — даже от нас самих. Они обратились к тем самым искусствам, которые якобы осуждают. Они создали машинные умы, как в старину, и использовали один из них, чтобы обмануть нас всех, чтобы держать нас в неведении. С ними придется считаться». Его барьер исчез, и четверо экскувиторов выдвинулись, чтобы схватить лорда Таркуина. «Но сейчас нам нужна вся наша сила. Любое оружие. Каждый инструмент. Все силы в нашем распоряжении. Принцы Капеллы передадут свои корабли моим марсианским легионам... Они будут служить нашей цели или умрут».

Золотая маска повернулась, чтобы посмотреть на остальных черных священников — стайку пугливых воронов со свежеобрезанными крыльями. Они смотрели друг на друга, их глаза, подведенные черным, были широко раскрыты от страха. Затем одна из них — великая приор, судя по ее высокому хеджету — вышла вперед. «Мы будем служить, о Святой Император».

Она опустилась на колени, и все ее товарищи последовали ее примеру.

Йод стоял последним, его широкий египетский воротник блестел, а финикийская буква на лбу морщилась.

Но кантор опустился на колени и прижался лицом к каменному полу, когда Таркуина выводили из павильона.

Только тогда ко мне вернулось дыхание, и солнце засияло немного ярче.

ГЛАВА 65 ВЛАДЫКА ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ

«Деймон мертв?» — спросил я, отвлекаясь от созерцания безжизненного мира за окном. «Вы уверены?»