Император поднял руку. Красный шелк покрывал пятнистую кожу, скрывая гниение. Рука дрожала, но воля, которая ее держала, была тверда.

Александр разбился о своего отца, как вода о скалу.

«Достаточно». Голос императора был подобен шуму ветра в голых ветвях. Безжизненный, скрипучий звук. «Мы уже услышали более чем достаточно».

Император полулежал на ложе из красного бархата, его тело было стянуто черными ремнями, которые удерживали его почти в вертикальном положении. Андрогины одели его в ярчайшие белоснежные одежды, так что смотреть на них было почти больно. Алая тога, расшитая золотом, свисала с его левого плеча, как мандия, скрывая изуродованную левую руку. На нем был капюшон, а маска, скрывавшая лицо, была из кованого золота и золотой эмали, ее изображение напоминало человека в расцвете сил: красивого, с орлиным носом, совершенно безмятежного.

Это был образ эпохи, которая уже миновала или уходила... и никогда больше не наступит.

«Отец, этот человек…»

«Мы сказали достаточно, Александр!» Голос императора дрогнул от напряжения, заставив доктора Врабеля вздрогнуть. Рука внутри саркофага опустилась, и на мгновение Вильгельм напрягся, борясь со своими путами, с гравитацией, с раковой опухолью, поселившейся в его теле. «Мы знаем, что это был ты».

Принц моргнул, застигнутый врасплох. «Это он тебе сказал? Отец, этот человек уничтожил Эйдин! Он выдал наше местонахождение сьельсинам, поставил под угрозу вашу безопасность. Он...»

По знаку императора ликтор ударил фасциями по ударной пластине, заглушив слова Александра. Лицо принца побледнело, и у него хватило такта замолчать — или же не хватило смелости продолжить.

«Я слишком долго мечтал», — сказал Вильгельм, отказавшись от королевского стиля и говоря в этот момент как Уильям, человек. «Я надеялся сохранить себя для конца, но вижу, что пока ждал, что наша судьба придет извне, гниль распространилась внутри нас». Он подал знак Никифору, который молча стоял рядом.

Андрогин нажал на какой-то скрытый регулятор, и в воздухе под кобальтовым куполом сразу же появились изображения — фотографии и короткие видеоролики, снятые обороняющимся флотом при захвате Форума.

Белые башни Вечного города были черны от дыма. Священные острова падали с неба, разбиваясь о другие. Я видел, как бегали люди, как подпрыгивали камеры. На ступенях "Жемчужины Небес" сновали пожиратели-сьельсины, а в Королевском лесу горели пожары. Я мог представить себе крики, вонь крови и горящего мяса.

Небо над Перонинским дворцом было заполнено странными, похожими на черепа лунами.

«Что это?» - спросил один из безликих придворных.

Этот вопрос вызвал поток слов и суматошных движений, когда мужчины и женщины зашептались, показывая пальцами, заговорили друг с другом. Другие закричали, когда их осенило, или упали на колени. Это был не кошмар, не ужасный сон.

«Как долго ты собирался скрывать это от нас?» — спросил император, восстановив свой королевский авторитет. «Ты думал, что сможешь это скрыть? С какой целью? Ради трона?» Красная рука снова поднялась, ладонью прижавшись к стеклянной стене. Император склонил голову. «Трон был твоим. Тебе оставалось только ждать».

«Отец...» Александр сделал шаг вперед, склонив голову.

«Не ты», — сказал Вильгельм. Он постучал пальцем по стеклу, указывая на лорда Таркуина. «Ты».

Принц Капеллы шагнул вперед, одетый в черную броню под длинным плащом и шкурой ягуара, корона вокруг эмблемы Земли на его груди сияла белым светом. Он раскрасил свое лицо, как будто готовился к жертвоприношению, глаза подведены черным, лицо сделано бледным. «Мы не хотели скрывать от тебя правду, Савитар».

«Тогда кто?»

«Демониак!» — воскликнул Таркуин и ткнул в меня пальцем. «Он не тот, кем кажется!»

«Отец...» Подняв руку, Александр снял шлем и передал его Амону Косису. Он подошел к возвышению с пустыми, протянутыми руками, умоляя и умиротворяя. «Вы нездоровы. Вы долгое время находились в состоянии фуги, и машина доктора Врабеля...»

«Ты думаешь, я в старческом маразме?» — спросил Его Величество.