Если бы какая-нибудь вдова в задней части зала уронила швейную иглу, я бы это услышал. Даже ветер замолчал, хотя высокие знамена развевались. В тот момент я пожалел принца — по правде говоря, мальчика — оказавшегося между своим отцом и змеями, которых он сам затащил себе в постель. «Нет!» — воскликнул он слишком быстро, защищаясь. «Но вы заблуждаетесь, отец. Марло обманул вас. Он — агент внеземных цивилизаций. Вы знаете, что он сделал с лордом Дору. Что он сделал с Эйдином!» Его слова становились все быстрее, голос — сильнее. «Вы видите, что он сделал с нашим городом? С нашим народом?» Он приложил руку к своей груди. «И он говорит, что это я сделал? Я, который верно служил вам все эти долгие века? Разве я не был всегда рядом с вами?» Он воздел руки к небу, к голограммам, демонстрирующим разрушение Форума. «Это его доказательство? Несколько ложных изображений? Отец... если бы Форум был разрушен, были бы телеграфы. Тысячи телеграфов».

Он сыграл свою роль почти идеально: заламывая руки, глазами ища любое дружеское лицо. Принц выглядел как человек на грани безумия, как будто его жизнь — и его связь с реальностью — висели на волоске.

Или это была всего лишь еще одна маска?

Его аргументы вызвали при дворе бурю негодования. Принц говорил разумно, просто и проникновенно — с оттенком заботы о своем умирающем отце.

Почувствовав, что я готов ответить, Селена схватила меня за запястье. Я посмотрел на нее, на императора в его тюрьме из стекла и железа. Я знал, что она права. Он должен был выступить.

«Были тысячи телеграфов», — медленно произнес император. «Они были перехвачены. Все до одного... перехвачены».

«Ваше Величество». Лорд Таркуин вышел из ряда своих соратников в черных мантиях. «Нет никаких средств перехвата квантового телеграфа. Утверждение латарранцев о том, что они сделали это, оказалось ложным...»

Голос императора раздался, многократно усиленный консолью, расположенной справа от Его Величества. «Не спорь со мной, священник! Я знаю, кто ты. Я всегда знал. Со времен Рагола. С тех пор, как Лео...» Он прервался, закашлявшись.

Я посмотрел на Селену и прошептал: «Лео?»

Она покачала головой.

У Таркуина хватило здравого смысла не спорить, и он стоял там при всех своих регалиях, с египетским немесом на голове, почти таким же белым, как императорские одежды. Толпа приоров и солдат-стражей зашевелилась, словно подхваченная волной.

«На борту «Арарата» есть деймон», — сказал император, и его голос заполнил весь хрустальный павильон, этот чистый храм. Придворные вздрогнули от его слов, зашептались, спрятав лица за руками, бумажными, шелковыми или кружевными веерами. «Ты использовал его, чтобы скрыть правду от наших легионов. От нашего авторитета. От меня». Последнее слово прозвучало как карканье ворона, грубое и уродливое — полное боли». Не от нас, сказал он.

От меня.

Император замолчал, здоровой рукой возясь с пультом управления внутри своего саркофага.

Таркуин притворился, что не понимает: «Лучезарное Величество, вы ошибаетесь...»

Но он угодил в ловушку Императора. Звук, раздавшийся из стеклянного гроба, был настолько громким, что женщины в задней части зала вскрикнули и закрыли уши руками.

«Ты уничтожишь его!» Голос императора был похож на голос бога, казалось, что он звучал одновременно отовсюду. «Ты положишь его тело здесь, к нашим ногам!»

К моему удивлению, Александр шагнул вперед — он был в пределах досягаемости экскувиторов перед ступенями возвышения, менее чем в пяти шагах от того места, где я стоял с его сестрой. «Это уловка, отец», — произнес он мягким, ласковым голосом, в высшей степени рассудительным. Он протянул в мою сторону руку, ладонью вверх. «Этот человек... он обманывает вас! Разве не благодаря экстрасоларианской практике он знает эти вещи?»

В сокровищнице, которую Здесь Скороизменится украл из систем «Арарата», было нечто большее, чем просто факт уничтожения Форума. Благодаря «Ди» Капелла полностью контролировала местную инфосферу. У них были все сообщения, все показания костюмов, все камеры. Деймон был повсюду одновременно — несомненно, в этот самый момент он находился в этой комнате, выглядывая из каждого глазка камеры, из каждого терминала, из каждого зернышка шпионской пыли, развеянной ветром.

Император все это видел. АПСИДА проинформировала его обо всем, как только Врабель и другие врачи привели его в сознание. Они и разведка Легиона тщательно изучили океаны данных, извлеченные из тела Скороизменится. Им потребовались бы столетия, чтобы разобраться во всем, но первое же беглое сканирование обнаружило все необходимые доказательства.

«Если это обман, — сказал Император, — то пусть правда останется правдой. Откройте свои корабли моим людям. Сдайтесь».

Тут Таркуин взъярился. «Это невозможно, Цезарь. У вас нет полномочий...»

«У меня есть все полномочия!» — отрезал император. Он не кричал, но голос был хриплым, сильно усиленным. «Я — человечество!» — сказал император. «Кто ты, жрец?»

У Таркуина был выбор: бросить вызов императору означало спровоцировать гражданскую войну, разделить империю пополам. Но сдаться...

Я всегда знал. Так сказал мне Его Величество. Я император. Я правлю. Должен править. А не Капелла.

Он боролся с ними всю свою жизнь, и вот стоял на пороге победы: готовый разгромить Культ Земли.

«Мы задали вам вопрос, лорд Таркуин», — сказал император.

Раскрашенный священник выпрямился во весь рост. Он не поклонился, не согнулся и не поцеловал землю. Он не стал ныть, хныкать или увиливать. Его оправдания были лишь дымовой завесой, а не защитой. «Я — принц Святой Капеллы Матери-Земли», — сказал он и указал на меня. « Этот человек — демониак и колдун. Он уничтожил планету Эйдин. Бомбардировал Катрает. И он поставил под угрозу безопасность этой базы. Вы верите его словам, а не моим?»