«Нам нужно добраться до мостика», — произнес я, возвращаясь в оскверненное помещение. Кассандра накрыла тело женщины фольгированным одеялом из одной из аптечек первой помощи. Рамантану не шевелился, возвышаясь, склонив голову, а его сородичи напряженно стояли рядом, напоминая мне стаю собак, ждущих разрешения. Двигаться? Кормиться?

Я не дал им этого.

«Что?» Кассандра моргнула, не в силах оторвать взгляд от кровавой бойни.

«Мы не можем оставаться здесь», — сказал я. «Это Наблюдатель. Она... в них».

«В них?» Голос Холдена дрогнул, и он осенил себя, сотворив знак солнечного диска — насколько мог помочь этот слабый знак. «Как... деймоны?»

Они СOПы...

В каком—то смысле они были такими же, каким был я, когда хранил ее образ в своем уме. Я вспомнил прикосновение ее пальцев в моей голове. Подумал о Валке, о черве Урбейна, грызущем машинных нематод, которые пронизывали ее разум.

«Как вирус», — пояснил я.

«Что нам делать?» — спросил Холден.

Наблюдатели были чистой волей, разумом, оживляющим материю и энергию, без собственной формы или субстанции. Они были частью самой вселенной, вплетенной в ее ткань. Не было ничего, никаких средств, никаких лекарств, никакого лечения, о которых я знал — кроме руки Рагамы.

«Не знаю», — ответил я. Тень Ушары осталась во мне даже после того, как она ушла. В некоторой степени обезвреженная, да. Но не уничтоженная. «Кхарн Сагара построил этот корабль, чтобы запутать их взгляд. Возможно, если мы сможем переместить этих людей в центр корабля, Наблюдатель не доберется до них. Центурион».

Холден выпрямился.

«Пусть твои люди переместят дануанцев глубже в «Демиург». Неважно, куда. Оглушайте всех, кто будет сопротивляться, и оставляйте их там, где они лежат». Я тяжело оперся на дверь, ведущую из проклятого шлюза, и повернулся к своим людям. «Если мы не можем лечить этих людей, то введем их всех в состояние фуги, пока не найдем кого-то, кто сможет это сделать. Кассандра. Кассандра?» Она не шевелилась. «Анарьян?»

Девушка вздрогнула и оторвала взгляд от лежащего тела Талин. «Что?»

«У тебя есть связь?»

Она кивнула.

«Свяжись с мостиком, расскажи Эдуарду, что происходит. Хорошо?»

Она не шевелилась.

«Кассандра!» Я протянула ей руку. «Нам нужно уходить».

«Они были...» Она покачала головой. «То, что они делали... Я убила их».

«Я знаю», — сказал я.

«Один из них был... один из наших...»

«Я это тоже знаю». Я жестом пригласил ее подойти ко мне. К моему удивлению, Рамантану подошел к ней, без слов положил руку ей на спину и подтолкнул к двери, ко мне.

«Убери от меня руки, давос!» — прошипела Кассандра, обернувшись к ксенобиту. «Я уверена, тебе это нравится, да? Быть таким, какой ты есть».

Ксенобит только моргнул ей в ответ.

Когда она по-прежнему не двигалась, а только продолжала враждебно глядеть на сьельсина, — я подошел к ней, обнял одной рукой и увел оттуда.

Для этого нам пришлось перешагнуть через человека, которого я убил, и когда мы это сделали, Холден вдруг спросил: «Почему это не коснулось нас?»

Эта мысль уже приходила мне в голову, но я надеялся, что не придется отвечать на нее вслух. Я был единственным человеком на борту этого корабля, который был в безопасности от прикосновения Ушары — возможно, единственным человеком во всем творении. «Давайте двигаться».

Когда мы вошли в трюм, там лежали мертвые тела многих людей. Дануанцев. Легионеров. Еще больше было живых, сбившихся в кучки вдоль обеих стен. Задний люк уже был открыт, и по крови, которая блестела на темном полу, как вино, я догадался, что там были те, кто уже скрылся на корабле, и те, кто преследовал их.

«Демиург» был моим домом на протяжении многих десятилетий, но я все еще не мог сказать, что знал его. Бесчисленны были его уровни, башни, спиралеобразные залы. Бесчисленны были двери, которые я никогда не открывал, и комнаты, которые я никогда не видел. Все это было спроектировано — Кхарном Сагарой и самим Братством — не только для хранения оружия Архонтов, но и для его сокрытия. Сагара знал о Наблюдателях, знал, на что они способны. Он присутствовал, когда Мерикании, построившие древний Воргоссос, проводили эксперименты над Наблюдателем Селарним.

«Корабль был построен, чтобы сбить с толку глаза тех, кто наверху», — сказал мне однажды Сирота во время одной из наших многочисленных прогулок по кораблю. «Его форма находится под прямым углом к тем измерениям, которые наши глаза...», — объяснял черноволосый.

«Твои глаза», — перебил его его бледноволосый товарищ.

«...не могут видеть».

Я думал, что понял. Если бы мы, люди, были клещами на страницах книги, а наша вселенная была лишь одним листом, по которому мы могли бы прогрызть себе путь, сталкиваясь с краями букв, — и если бы Наблюдатели были людьми, смотрящими вниз на раскрытый фолиант... то структура «Демиурга» была бы похожа на уголь, зачернивший текст, или на руку, закрывающую часть страницы.

Вне трюма, на трапах и мостиках, соединяющих фрегаты-шаттлы огромного звездолета, шла борьба. Мои люди были в значительном меньшинстве — по крайней мере, на местах.