Я притянул ее к себе, прижался головой к ее, положив руку на затылок. Никто из нас не говорил, даже когда очередной взрыв сотряс безымянный корабль. Я представил себе, как с флота сьельсинов, находящегося за тысячу миль над нашими головами, падают зажигательные бомбы.

«Щиты держатся», — сообщил Холден.

«Отчет: одна минута пятьдесят одна секунда до перехода».

В этот момент Рамантану повысил голос, проталкиваясь мимо Холдена и другого солдата к передним окнам. «Retattaa!»

Я почувствовал это еще до того, как сьельсин заговорил. Почувствовал на вкус. Как статический заряд в воздухе. Как железо на языке.

«Абба?»

Я ринулся к окну и успел увидеть приближающуюся молнию, которая появилась не из облаков, а из пространства между пространствами, как из чистого воздуха. На мгновение мне показалось, что я вижу один огромный глаз без век, смотрящий на меня снаружи, но в нем не было узнавания. Он не видел меня.

Она не видела меня. Пока.

Потом появился свет.

Свет.

Он был ярче солнца, но кратковременен, как снег летом. Иллюминаторы корабля защитили от него, избавив меня и всех нас от участи бедного Арго.

«Тревога: транспорт C-0011 уничтожен».

Ушара пришла, принеся с собой огонь и меч. Она пробила топливный отсек шаттла, а шаттлы «Демиурга» были полноценными кораблями, способными к варп-перемещению. Варп-перемещение означало антиматерию. Означало уничтожение.

Это было чудо, что наши щиты выдержали.

«Начинай прыжок!» — приказал я.

«Отвечаю: не рекомендуется инициировать переход внутри атмосферы планеты. Вероятность повреждения окружающей среды: высокая. Предложение: подождать».

Я перекричал ложно женский голос машины. «Планета уже потеряна, деймон! Вперед!»

«Отчет: одна минута, семнадцать секунд до перехода».

«Вперед, черт возьми!»

«Выполняю».

Черный корабль загудел, как струна арфы, когда его двигатели ожили. Быстрее, быстрее, быстрее. Внезапно я вспомнил, что видел в переднем иллюминаторе «Аскалона», когда мы с Валкой спасались с разбитого «Тамерлана», как двойные башни ворот Актеруму расплывались и убегали, искажаясь, словно изображения в детском калейдоскопе, когда наш корабль создавал вокруг себя пузырь искривленного пространства. Лед, мир, само небо растворились в яркой индиговой вспышке. Если бы кто-то из дануанских фермеров остался на поверхности, он увидел бы короткое искажение, вспышку, подобную шаровой молнии... а затем ударная волна подбросила бы беднягу на дюжину футов в небо, а то и выше.

«Переход завершен».

В тот момент, когда машина закончила это объявление, голубое свечение варпа исчезло.

Корабль прибыл, преодолев два световых часа за полдюжины ударов сердца.

Мы парили прямо над башнями и шпилями собора «Демиурга», так что на мгновение мне показалось, что я вернулся через бесчисленные эпохи в черный город Ллесу.

«Что это было, черт возьми?» — спросил Холден. Он не присутствовал в Фанамхаре, а находился в небе, в сражении между Силами обороны Сабраты и кораблем-миром Музугары.

«Это был... тот из Сабраты, не так ли?» — спросила Кассандра.

Рамантану сдвинулся позади меня. «Caihanaru...»

Бог.

«Да», — ответил я, обращаясь к Кассандре. Я прижал руку к боку, поморщившись. «Это, солдат, был бог».

«Что?» У собеседника вырвался нервный смешок. «Существо из Сабраты? То, о котором ваши люди все время говорят?»

«Она ищет меня», — пояснил я. «Этот прыжок в варп озадачил ее, но мы должны попасть на борт «Демиурга». Корабль спроектирован так, чтобы сбивать их с толку».

«Что?» Холден недоверчиво прищурился.

Я проигнорировал его. «Мы не можем оставаться здесь».

Плечи Кассандры опустились, и она отвернулась. «Мы потерпели неудачу».

«Нет, - сказал я, - пока нет. Корабль!»

Прозвучал сигнал, означавший, что железный монстр слушает.

«Соедини меня с мостиком».

Мгновение спустя, похожие на призраков лица Сироты появились над центром мостика, перед пустым креслом. «Хозяин! Хозяин! Что с планом?»

«План изменился», — ответил я. «Каково состояние флота?»

«Держится», — ответил бас.

Кастрат перебил своего сородича: «Но они не смогут продержаться долго».

«И планета не сможет долго выдержать», — сказал другой.

«У нас есть беженцы», — сказал я. «Сколько из нас вырвались на свободу?»

Сирота ответил не сразу. «Пять».

Ушара уничтожила два. Мы потеряли, возможно, сотню человек — людей Гошала и моих ирчтани — и, возможно, тысячу беженцев. Примерно треть из тех, ради спасения кого мы рисковали всем.

Две тысячи выживших.